– Любуюсь, – отозвался Эйт и не без удовольствия прошелся взглядом по гибкой сильной фигуре наемницы. Перевязь с метательными ножами пряталась под плащом, над краем сапога выглядывала рукоять кинжала, из-за плеча – лук со спущенной тетивой, но Вейне не один раз видел, как ловко и быстро Кайти ее натягивает. И как стреляет тоже. Так же быстро и ловко, как тычет кинжалом в интересные места.
– Слышала, ты этой ночью в дозоре, – сказала она. – Пустишь погреться?
– Места у огня достаточно, – пожал плечами Вейне.
– Споешь для меня «Рассветную тайну»?
Эйт развернул лошадь, приблизился, насколько это было возможно и, склонившись к острому ушку Кайти, прошептал:
– Я сам выбираю, когда петь, что и кому, таэро’аше. Но ты приходи, вдруг повезет.
– Не груби, тиэн, – так же шепотом ответила она, почти касаясь губами его губ, что было на грани приличий, ведь поцелуи – для жен и невест, а никак не для случайных подружек. – Будь мы в Землях, Вейне…
– Мы не в Землях, Кайти, и я волен поступать, как мне вздумается, так же, как и ты.
Он вернулся обратно к крайней телеге и Хафтизу, и медленный скучный день прошел медленно и скучно. Вейне любил медленные и скучные дни в дороге, когда можно просто ехать, просто есть, просто разговаривать, а потом сидеть у костра, смотреть на пляшущие над огнем рыжие искры, слушать ночь, просто… Когда не нужно касаться оружия, когда не нужно убивать.
На ночевку встали прямо на дороге. Съезжать смысла не было – никому не помешаешь, только стянулись кучнее и выпрягли лошадей. По обе стороны затеплились огни костров. Кетан ругался с обозничим, что охранять «эту соплю» вдвое сложнее, но тот послал его сначала к тен’Морику, а потом к навьим на ухо.
Как только окончательно стемнело и обоз почти уснул, исключая дозорных, Кайти пришла к костру. И Вейне все же пел. Не то и не для нее, но она слушала, потому что ей тоже было о ком скорбеть. А Эйту казалось, что кто-то далекий смотрит в спину, и вспоминались теплые сумерки в Райвеллине, призрачный свет от статуй в Саду застывших слез и, неожиданно, грязноватый задний двор трактира, серые глаза и тонкое запястье с синеватой от холода косточкой.
– Когда зацветет терновник,
Ты выйдешь ко мне босая…
Терновник, тьерт… Светоч, Сияющий-во-Мраке, Разделивший Свет, Владыка земель Элефи Халле, светлый Таэрен тен’Тьерт... Я помню, что обещал.
֍ ֍ ֍ ֍ ֍ ֍ ֍ ֍ ֍ ֍
[1] Хашши’ин – нецензурное ругательство.
[2] Аэрвелн – мертвый металл, поглощает любую магию, не заключенную в артефакты, самое крупное месторождение аэрвелна находилось во владениях опального дома тен’Нихио.
Глава 10
Глава 10
Часа за три до рассвета Вейне в свою очередь обошел стоянку по периметру, потом ушла Кайти, так и оставшаяся у их с Хафом костра. Напарник спал, умотавшись в плотное шерстяное одеяло, и даже похрапывал слегка. Эйт и сам задремал, но вернувшаяся Кайти коснулась плеча, и он проснулся. Подбросил пару веток в почти погасший огонь.
Небо уже брезжило серым, было холодно и стыло. Девушка привалилась боком, прижимаясь теснее, и сунула руки ему под плащ, чтоб быстрее согреться. А потом вдруг приподнялась и коснулась губами губ. Эйт замер, опешив, и она поцеловала снова, смелее и откровеннее… Он просто не стал отвечать. Чуть отстранился и посмотрел в тревожные темные глаза, поймал взглядом нервную улыбку, скользнувшую по только что целовавшим его губам.
– Это лишнее, Кайтмарен.
– Мы не в Землях, и я вольна поступать, как мне вздумается, – вернула она ему его слова.
– Я делаю так же. Я не ровня тебе, принцесса Элефи Таре. И не пара.
– Этот внезапно обретенный хаэл’ин’тэс все испортил, все грезят истинным чувством и плевать хотят на привычное, – с горечью в голосе отозвалась она, выбираясь из-под плаща.
– Не знаю, испортил ли, но изменил – точно, – ответил Эйт, глядя в огонь.
Кайти поднялась, помолчала, думая о своем, и так же, глядя в огонь, сказала:
– Спасибо за тепло, тиэн. Света в ночи.
Ушла, оставив свою обиду рядом с ним. Спасибо за…