— И пусть чаши никогда не сравняются.
Маммон кивнул, и болото начало превращаться в горы позолоченных черепов.
В Четвёртом Круге — пустыне под кровавым солнцем — Люцифер собрал песок, смешанный со слезами. Он слепил из него фигуру воина, чьё сердце когда-то разорвал гнев.
— Ты будешь сеять ярость, — Люцифер вдохнул в фигуру пламя из своих лёгких.
Песок воспламенился, и родился Абаддон — демон с кожей, покрытой трещинами, как высохшая земля. Из ран сочилась лава, а вместо волос горел огонь, пожирающий его же плоть.
— Ломай их, круши, но не дай умереть, — прошипел Люцифер.
Абаддон взревел, и пустыня содрогнулась, рождая ураганы из лезвий.
В Пятом Круге — библиотеке из живой плоти — Люцифер нашёл душу, которая когда-то лгала, чтобы спасти себя. Её губы были сшиты паутиной, но глаза лгали красноречивее слов.
— Ты станешь матерью обмана — Люцифер разорвал паутину, и из ран хлынули змеи.
Лилит возникла в облаке чёрных перьев, с крыльями, как у совы, и клыками, как у гадюки. В её руках была книга, страницы которой кричали проклятиями на забытых языках.
— Заставь их сомневаться даже в собственном имени — приказал Люцифер.
Лилит улыбнулась, и швы на её губах превратились в строки яда.
Когда он вернулся к трону, демоны уже мучили первые души:
- Вельзевул заставлял грешников пожирать собственные кишки.
- Асмодей танцевал с жертвами, чьи тела сливались в чудовищные гибриды.
- Маммон строил башни из костей, которые рушились, едва достигнув высоты.
Совет Теней.
Люцифер собрал демонов у своего трона. Их фигуры бросали искажённые тени на стены Ада, словно гигантские пауки.
— Вы — мои дети, — сказал он, и его голос выжег на их коже руны верности.
— Но помните: я создал вас из своей боли. И я могу вас разобрать.
Демоны замерли, но в их глазах тлела искра бунта.
— Что ты хочешь, Отец? — спросил Вельзевул, выплёвывая личинку, которая превратилась в скорпиона.
Люцифер указал вверх, где сквозь трещины в куполе Ада мерцали звёзды Эдема.
— Найдите тех, кто слаб. Тех, кто сомневается. И принесите их ко мне.
Демоны ринулись в миры. Асмодей проник в сон рыцаря, который молился о чистоте, и заставил его возжелать собственной сестры. Маммон вселился в купца, заставив его продать душу за мешок фальшивого золота. Лилит шепнула философу, что Бог мёртв, и тот начал сеять хаос в храмах.
Люцифер наблюдал через осколки Зеркала, его лицо искажала гримаса между улыбкой и болью.
— Скоро ты увидишь, Отец, — прошептал он в пустоту.
— Твои люди предпочтут меня.
Перед рассветом (если в Аду бывает рассвет) Люцифер спустился в Седьмой Круг — озеро вечного льда. Он пробил лёд кулаком и вытащил душу, замёрзшую в позе молитвы.
— Ты будешь особенным, — он вдохнул в неё часть своей искры — осколок Утренней Звезды.
Лёд раскололся, и родился Белиал — демон с крыльями изо льда и глазами, как уголья.
— Ты — Ложь, — сказал Люцифер.
— Та, что притворяется истиной.
Белиал поклонился, и его крылья обросли шипами.
— Я буду твоим зеркалом, Повелитель. И их погибелью.
Глава 10: Змей и Плод.
Эдемский сад дышал предгрозовым напряжением. Воздух, обычно наполненный пением птиц и шепотом листьев, застыл, будто сама природа затаила дыхание. Ева бродила среди деревьев, её пальцы скользили по коре, оставляя следы, которые тут же затягивались, словно раны. Она остановилась у Древа Познания, его плоды, похожие на застывшие капли крови, мерцали в полумраке.
— Не бойся, — прошептал ветер. Но это был не ветер.
Люцифер сбросил облик падшего ангела. Его тело сжалось, кожа покрылась изумрудной чешуёй, а в глазах застыли осколки той самой Утренней Звезды, которую он когда-то носил в груди. Змей извивался между корнями, его голос струился, как мёд, смешанный с ядом:
— Разве Он запретил вам все деревья?
Ева отшатнулась, но не от страха — от любопытства. Змей казался ей прекрасным: каждая чешуйка переливалась, как крыло стрекозы, а слова обволакивали разум, оставляя сладкое послевкусие.