— Они всё ещё падают, — сказала Микаэла, вытирая невидимую кровь с меча.
— Мы не можем спасти всех.
— Вы спасаете тех, кто хочет спастись, — ответил Бог.
— Даже если их шаги неуверенные, а сердца полны страха.
Ариэль посмотрел вниз, где Лира сажала цветы на могиле сына.
— Она назвала их «крыльями», — прошептал он.
— Не зная, почему.
Люцифер, сидя на троне из сломанных обещаний, наблюдал за ангелами через зеркало из слёз. Его демоны лизали раны, нанесённые невидимыми клинками.
— Они думают, что победят любовью? — он сжал зеркало, и трещины поползли по лицам ангелов.
— Но любовь слепа,… как и их подопечные.
В углу зала, в луже света, прорвавшегося с Земли, рос цветок — белый, хрупкий. Люцифер сорвал его и бросил в огонь.
— Скоро они узнают, как легко сломать веру.
Но пепел цветка, подхваченный ветром, улетел обратно на Землю. И где-то девочка, которую преследовали кошмары, нашла его на подоконнике и впервые задумалась: «А вдруг я не одна?»
Глава 12: Шёпот Тьмы.
Ночь опустилась на Землю, но это была не обычная тьма. Тени шевелились, как живые, а ветер нёс запах гари из тех мест, где её не было. Люцифер восседал на троне из сломанных клятв, его пальцы барабанили по черепу демона, превращённого в подлокотник. Перед ним висело зеркало, собранное из осколков проклятий. В отражении метались люди — каждый со своей слабостью, каждый с трещиной в душе.
— Найдите их, — прошипел он, и демоны, как стая голодных псов, ринулись в мир.
Каин копал землю у границ Эдема, его руки покрывались волдырями, но урожай гибнул, будто сама почва отвергала его. Над полем кружил Вельзевул, принявший облик ворона с глазами как угольные ямы.
— Твой брат Авель угоден Богу, — каркнул он, садясь на плуг.
— Его жертвы дымятся, а твои гниют. Разве это справедливо?
Каин сжал кулаки, и в его груди закипела желчь. Вельзевул клюнул ему в висок, и яд сомнений пополз по жилам.
— Он смеётся над тобой, — шептал демон, растворяясь в дыме костра. — Убери соперника. Стань единственным.
Ночью Каин вышел к овечьему загону. В тени амбара Асмодей вручил ему камень, тёплый, как живое сердце.
— Брось. И обретёшь покой, — прошептал демон.
Ангел-хранитель Каина, Задкиил, обернулся ветром, пытаясь сбить камень с пути. Но Каин уже занёс руку.
В деревне, где чума косила людей, как колосья, знахарка Мира молилась над ребёнком. Её ангел, Рафаил, наполнял чашу светом, но тени сгущались.
— Ты исцеляешь, а они умирают, — прошипела Лилит, приняв облик покойной матери Миры.
— Бог покинул тебя. Но я дам силу.
Она протянула амулет — зуб, обёрнутый змеиной кожей. Мира, дрожа, надела его. Тотчас её руки покрылись чёрными жилками, а глаза стали как у совы. Она начала лечить, но раны больных раскрывались вновь, рождая личинок.
Рафаил ударил крылом по амулету, но Лилит вцепилась в душу Миры:
— Ты хотела быть сильной? Теперь ты принадлежишь тьме.
Купец Элиас считал золото в подвале, когда из сундука выполз Маммон, его кожа блестела, как расплавленная монета.
— Ты мог бы иметь больше, — демон плюнул на пол, и слюна превратилась в самоцветы.
— Продай дочь. Её красота стоит целого города.
Элиас задрожал, но пальцы сами потянулись к камням. Его ангел, Микаэла, вонзила меч между демоном и человеком, но Маммон рассмеялся:
— Он уже выбрал!
Наутро дочь Элиаса нашли в караване работорговцев. Её ангел-хранительница Ханиил летела рядом, срывая колодки с её ног, но цепи возникали вновь — люди сами ковали их.
Младенец Лиам плакал в колыбели. Над ним склонилась Лилит, её пальцы, тонкие как паутина, обвивали его горло.
— Ты нежеланный, — шептала она.
— Мать жалеет, что родила.
Ангел Габриэль схватил демоницу за крылья, но те рассыпались в летучих мышей. Лиам перестал дышать.