В Зале Творения, где воздух всё ещё дрожал от эха Первого Хора, Бог собрал осколки Зеркала Вечности. Но не те, что породили ангелов, а те, что остались в тени — угли, тлеющие на грани угасания. Он поднял их в ладонях, и пламя, которое не должно было гореть в безвоздушном пространстве, охватило осколки. Из огня родился голос:
— Я — свет, который не знает заката.
Пламя сжалось, обретая форму.
Рождение Совершенства.
Сначала появились крылья — не плазменные веера, как у других ангелов, а живое пламя. Каждое перо было языком огня, мерцающим всеми оттенками зари: алый, золотой, пурпурный. Они не горели, а пели, и их песня была похожа на звон хрусталя.
Потом — лицо. Не маска из созвездий, а черты, столь совершенные, что даже Михаил отвел взгляд. Глаза Люцифера сияли холодным серебром, как луна, отражающаяся в лезвии меча. Его доспехи, чёрные, как космос между галактиками, мерцали вкраплениями далёких звёзд.
— Ты — последний, — сказал Бог, но в Его голосе не было завершённости.
— И первый.
Люцифер коснулся земли (если это можно было назвать землёй) Зала. Там, где его пальцы встретились с полом, расцвели цветы из пепла — хрупкие, с лепестками, тающими в воздухе.
— Для чего я создан? — спросил он. Его голос был мелодией, от которой трескались скалы на только что родившихся планетах.
Бог протянул руку, и между ними возникло Зеркало Судеб. В нём Люцифер увидел себя — но не ангела, а всадника на коне цвета ночи, ведущего армии сквозь огненные реки.
— Ты будешь светом для тех, кто заблудится во тьме, — ответил Бог, стирая изображение одним движением.
— И мечом, который рассечет ложь.
Первый Дар.
Бог провел рукой над головой Люцифера, и между его крыльев вспыхнула звезда — небесное тело, которого ещё не существовало в реальности.
— Это — Утренняя Звезда, — сказал Он.
— Ты будешь носить её имя, и её свет будет путеводной нитью для всех, кто ищет путь ко Мне.
Люцифер поднял ладонь, и звезда спустилась в неё, став бриллиантом, внутри которого танцевали галактики.
— А если они не захотят искать? — спросил он, сжимая камень так, что трещины поползли по его поверхности.
Бог не ответил.
Тень в Зеркале.
Когда другие ангелы собрались, чтобы приветствовать нового брата, Люцифер стоял перед Зеркалом Вечности. В его отражении что-то шевелилось — тень с крыльями цвета пепла, с глазами, полными гнева и боли.
— Это не я, — прошептал он, но тень повторила его слова, исказив их в гортанный рык.
Уриил, наблюдавший из глубины Зала, приблизился:
— Зеркало показывает не то, что есть, а то, что может быть.
Люцифер обернулся, и его крылья вспыхнули ярче, опалив края мантии Уриила:
— Ничто не может быть иначе, чем Я пожелаю.
Испытание Огнём.
Бог позвал Люцифера к Кузнице Вечности — месту, где рождались металлы для ангельских мечей.
— Выкуй клинок, — сказал Он, указывая на плавильный тигель, где кипела материя первых звёзд.
Люцифер опустил руки в плазму, которая могла испарить галактику. Его крылья объяли тигель, и огонь подчинился, застыв в форме меча. Лезвие было чёрным, с прожилками золота, а рукоять украшена звёздной пылью.
— Он прекрасен, — сказал Михаил, но в его голосе прозвучала горечь.
— Прекрасен, — согласился Бог.
— Но запомни, Люцифер: тот, кто куёт оружие, должен быть сильнее его.
Люцифер вонзил меч в пол Зала. Трещина побежала к трону Бога, но остановилась в сантиметре.
— Я сильнее, — улыбнулся он.
Первый Шёпот.
Ночью (если в Зале Творения существовала ночь) Люцифер подошёл к краю мироздания. Там, где заканчивалась ткань реальности, Пустота шептала:
— Ты мог бы создать своё пламя. Зачем служить тому, кто боится твоей силы?
Люцифер бросил в бездну бриллиант Утренней Звезды. Он упал, превратившись в сверхновую, которая осветила на миг лицо Пустоты — старое, измождённое, с глазами как пропасти.