— Это будет их тюрьма, — сказал Люцифер, вдыхая страдания, как аромат.
— И мой сад.
В глубине Седьмого Круга, где лёд жёг сильнее огня, Люцифер нашёл зеркало — осколок Зеркала Вечности, упавший с ним в бездну. В нём отражался не он, а Бог, сидящий в Эдеме с Адамом и Евой.
— Ты всё ещё наблюдаешь? — спросил Люцифер, сжимая зеркало, пока стекло не впилось в ладонь.
Бог поднял голову, будто услышал:
— Ты мог бы остановиться. Вернуться.
— Вернуться?! — Люцифер швырнул зеркало в лёд, но оно не разбилось. — Я создал нечто, чего ты никогда не поймёшь!
— Ад — это не творение. Это крик ребёнка, который не получил игрушку, — ответило Эхо Бога, и зеркало потускнело.
Перед тем как покинуть Седьмой Круг, Люцифер собрал пепел своих крыльев. Он сплёл из него корону — хрупкую, ядовитую, светящуюся зелёным огнём.
— Ты будешь напоминать мне, — прошептал он, надевая её. Пепел впился в кожу, оставив рубцы в форме слёз.
Люцифер сел на трон и засмеялся. Смех эхом разнёсся по Кругам, и адские реки вздыбились, смывая крики в бездну.
— Начинается новая эра, — провозгласил он.
— И я её единственный Бог.
Но глубоко внутри, под короной и шрамами, оставалась искра — осколок Утренней Звезды, тихо плакавший в темноте.
Глава 9: Тени Преисподней.
Адское солнце — мёртвое, зелёное, как гниющий изумруд — висело над троном Люцифера, отбрасывая длинные тени, которые цеплялись за камни, словно пауки. Внизу, в расщелинах Семи Кругов, копошились души, их вопли сливались в монотонную песню страдания. Люцифер сидел, сжимая в руке осколок Зеркала Вечности. В его отражении мелькали лица ангелов: Михаил, Рафаил, Уриил… Бывшие братья. Он разжал пальцы, и зеркало упало, разбившись у подножия трона.
— Хватит смотреть назад, — прошипел он, поднимаясь.
— Пришло время создать новых братьев.
Люцифер спустился в Первый Круг — Лимб, где души блуждали в тумане, тоскуя по свету, который никогда не увидят. Он схватил одну из теней, полупрозрачную, как дым, и прижал к своей груди.
— Ты жаждешь цели? — его голос прожёг туман, как молния. — Стань моим мечом.
Из трещин в его обугленных крыльях пополз чёрный дым, обвивая душу. Кости ломались, плоть растягивалась, и из клубка боли возник Вельзевул — демон с телом, покрытым язвами, из которых выползали жуки с человеческими лицами.
— Ты будешь гнить всё, к чему прикоснёшься, — сказал Люцифер, вкладывая в его руку жезл из спрессованного пепла.
— Твоё имя — Чревоугодие.
Вельзевул склонил голову, и из его рта хлынул поток личинок. Они принялись пожирать туман, оставляя после себя пустоту, ещё более горькую, чем прежде.
Во Втором Круге — джунглях из сплетённых тел — Люцифер нашёл душу, которая когда-то была поэтом. Её губы шептали стихи о любви, а глаза плакали чёрными слезами.
— Ты превратишь желание в пытку, — прошептал Люцифер, разрывая её грудь. Вместо сердца он вложил туда уголь из своего крыла.
Душа взорвалась светом, который обжёг всё вокруг. Когда дым рассеялся, стоял Асмодей — демон с телом, меняющим форму: то мужчина со змеиными глазами, то женщина с когтями вместо пальцев.
— Твоё имя — Похоть, — сказал Люцифер, и Асмодей засмеялся, обвивая его шею руками-удавами.
— Я сделаю так, что они возненавидят даже собственное дыхание, — пообещал он, исчезая в щели между мирами.
Третий Круг был болотом, где души тонули в вечном голоде. Люцифер шагнул в трясину, и ил закипел, рождая пузыри с лицами. Он поймал один из них — лицо купца, который когда-то продал дочь за горсть монет.
— Ты станешь символом ненасытности — Люцифер проткнул пузырь когтем, и жидкость, вытекшая из него, застыла в форме демона.
Маммон возник в сиянии фальшивого золота. Его кожа была покрыта чешуйками из драгоценных камней, которые впивались в плоть, сочась кровью. В руках он сжимал весы, на одной чаше которых лежало сердце, на другой — песок.
— Взвешивай их алчность, — приказал Люцифер.