В то время как он тоже прожигал ее взглядом. Таким, какой совсем недавно посылал Эстелле.
– Будь любезен, – обратился Илай к Люциферу, – напомни, где находится моя спальня.
Аграт понимающе улыбнулась, подмигнув ему.
– На верхнем этаже.
Эстелла скрипнула зубами. Внезапно Илай поднялся со стула и медленно двинулся к Аграт и Люциферу, разнося по залу звук шелестящих крыльев. Он протянул демонице руку и обратился к владыке Бездны:
– Раньше ты делился, Люцифер. Не будь таким собственником. У тебя есть Лилит.
Аграт умоляющими глазами посмотрела на своего хозяина. Тот откинул голову на спинку стула и блеснул красными глазами, проведя языком по нижней губе. Словно стал свидетелем самой интересной сцены за свою бесконечную жизнь.
– Иди.
Эстелла приоткрыла от шока рот. Это на самом деле происходит? Илай, мать твою, на самом деле собирается ей… изменить? К горлу подступила горечь, но она сглотнула и продолжила безучастным взглядом наблюдать, как Аграт вскакивает с колен Люцифера и берет Илая за руку.
Хотелось закричать. Хотелось закричать, выколоть всем троим глаза и плюнуть каждому под ноги. Потому что они омерзительны и всегда такими были. А Эстелла просто этого не замечала, ведь ей на ухо постоянно шептал лживый голос падшего ангела.
О том, какая она красивая. О том, как долго он за ней наблюдал. О том, как часто о ней думал.
Ложь. В каждом чертовом слове была ложь.
Она собралась подняться и вылететь из зала, как вдруг, проходя мимо нее, Илай резко остановился, прижал демоницу к длинному столу прямо около Эстеллы и…
…поцеловал ее.
Эстелла в ужасе отшатнулась.
Илай приник к губам Аграт властным поцелуем. Эстел-ла видела, как заскользил его язык и столкнулся с языком демоницы. Услышала, как с его губ сорвался знакомый стон, словно он хотел сделать это долгое время. Аграт всхлипнула и обвила его талию стройными ногами, запуская руки в ониксовые волосы. Как всегда делала Эстелла.
Илай немного развернулся и приоткрыл изумрудные глаза. Посмотрел прямо на нее, продолжая поглощать Аграт так, как всегда делал это с Эстеллой. Он опустил руки на ягодицы девушки и так сильно прижал ее к себе, что та громко застонала.
Эстелла сорвалась с места и выбежала из зала, пытаясь скрыть стоящие в глазах слезы. За спиной послышался громкий смех Люцифера и хлесткие слова Илая:
– Смертные такие чувствительные.
Она бежала по коридорам, пытаясь отыскать лестницу, и сдерживала рвущиеся наружу всхлипы. Глаза заволокло пеленой, но она до сих пор видела, как губы Илая сталкиваются с губами другой, как он обнимает ее и удовлетворенно улыбается.
Как он предает Эстеллу. Снова.
Выставляет посмешищем. Снова.
Конгломерат, Боги Пустоты, Старый мир – все это настолько выбило ее из колеи, что предательство Илая стало последней каплей. Ее так трясло от обиды и злости, от гнева и боли, она так сильно хотела исчезнуть, просто бесследно испариться, что тело буквально разрывало на части.
Ненависть. Она впервые испытывала ненависть. К нему и к себе, потому что в очередной раз доверилась тому, кто ничего не знает о чувствах.
Эстелла вбежала в свою комнату, настежь распахнула окно и громко закричала.
Она кричала так яростно, что горло начало саднить. Сползла на пол, уткнулась лицом в колени и разревелась так, как не делала этого за всю свою жизнь. Страхи, обиды и чувство одиночества слились воедино. Эстелла запустила руки в волосы, затем со всей силы потянула, зажмурившись и закусив до крови губу.
Никому не нужна.
Она никому не нужна.
Спустя несколько часов, когда слезы окончательно высохли, а Эстелла постирала испачканные слюной церберов вещи и высушила их божественным пламенем, гнев все еще разъедал ее грудь. Она стояла посреди комнаты, сжимая кулаки и собираясь с духом.
Она должна прекратить это. Раз и навсегда.
Илай больше не посмеет причинить ей боль.
Эстелла распахнула дверь и отправилась в комнату командира.
Глава 25
Когда мир окрасится в алый
= Нэш =
Рулан, Льерс
Что ж, закатывать вечеринки Драу умел.
Им пришлось остаться на вечерне-ночной пир, так как этого требовал… этикет? Нэш не знал, как правильнее назвать тот момент, когда вы вроде бы становитесь союзниками в великой войне, после чего должны отблагодарить друг друга. Поэтому благодарность Альянса заключалась в том, чтобы остаться на пире, который закатил для них новый союзник.