И снова в голове эти мысли и неприятные воспоминания, не поддающиеся объяснениям. Чьи-то губы… Не такие мягкие, не такие сладкие, не такие родные…
Что за чушь?
Илай обхватил двумя руками талию Эстеллы и потянул ее на себя, резко дернув за край полотенца. Она в ужасе завизжала. Прикрывая грудь, отчаянно задергалась и попыталась слезть с него. Учитывая их разницу в росте и то, что, не используя силу, против него она совсем беспомощна, сделать у нее это не получилось.
– Я видел тебя обнаженной в разных позах, сказочница. Сидя, стоя, лежа. Показывай свои рисунки.
– Хам. – Она прикусила губу и настороженно на него посмотрела. – Обещай не смеяться.
– Обещаю смеяться.
– Придурок, – пробурчала Эстелла, но протянула ему первый рисунок. – Мне еще нужно тренироваться рисовать глаза, но ты спал, поэтому проблема решилась сама по себе. Крылья здесь немного размыты, потому что… да просто потому, что я так захотела. А на этом, – она протянула ему второй лист, – мы на Балроге. Когда ты… впервые меня поцеловал. На этом мы сбились все вместе в кучу после моего возвращения из замка, а здесь едем в карете с Каано. Не знаю, почему я решила нарисовать именно эти моменты, но они как-то отложились у меня в памяти. Я бы хотела пережить их снова.
Илай слушал ее с замиранием сердца. Ее рисунки были прекрасны. В каждой линии, в каждом штрихе чувствовалась особая любовь. Ее стиль был хаотичным, броским и отрывистым, словно она выплескивала бушующие эмоции на бумагу.
Гордость, благодарность, восхищение – Илай даже не мог передать словами, что именно он чувствовал.
Он присел на кровати, отчего одеяло соскользнуло с его груди. Эстелла ждала, когда он хоть что-нибудь скажет, но Илай лишь обхватил ее скулы, мягко поцеловал губы, чмокнул в кончик носа, переместился ко лбу. Он покрывал поцелуями ее лицо, слыша легкий смех.
– Ты самая талантливая девушка во всем Новом и Старом мире, – улыбнувшись, произнес он и заглянул в искрящиеся весельем глаза. – Твои рисунки – это маленькие шедевры, Эстелла. Я готов выкупить у тебя каждый из них и развесить по своей комнате.
– Спасибо, – выдохнула она каким-то печальным голосом, словно ее что-то тревожило, но затем крепко-крепко обняла его за шею.
Она повалила их на подушки и закинула на Илая ногу, продолжая сжимать в объятиях.
– Ты хочешь меня задушить? – пробурчал он куда-то в ее грудь. Но желание жаловаться, честно говоря, отсутствовало.
Эстелла чуть отодвинулась и поцеловала его в лоб, проводя кончиками пальцев по волосам.
– Ты такой милый, так и хочется тебя затискать.
– Затискать? – нахмурился он. – Что значит затискать?
– Вот так! – Она подергала его за щеки, лепеча что-то себе под нос, взъерошила волосы, снова обняла за шею, осыпая быстрыми поцелуями то скулы, то губы, то прикрытые веки.
Илай лужицей растекался от ее нежности.
«Боги, чем я ее заслужил?»
– Ну все, – прокашлявшись, произнес он и накрыл их одеялом. – Я вроде бы падший ангел и командир повстанцев, который скрывает чувства за холодной маской и не проявляет никаких эмоций.
«Не лги себе».
Эстелла засмеялась, удобнее устраиваясь в его объятиях.
– Кого ты обманываешь? – Она подняла на него взгляд, но Илай отвернулся к окну. – Эй, ты… покраснел?
– Нет.
Эстелла обхватила его подбородок и повернула лицом к себе.
– Ты покраснел! – Она провела пальцами по его щекам, затем прижалась к ним губами. – Это самое милое, что я видела в своей жизни.
Илай накрыл ее одеялом с головой, заставив замолчать любимым способом.
Он не знал, сколько еще они пролежали, не сомкнув глаз. Эстелла спросила, что он видел в лабиринте, но Илаю не хотелось омрачать эту ночь тяжелыми воспоминаниями. Он коротко рассказал о том, как Люцифер заставил его пройти через свои страхи в первый раз, затем немного добавил о сегодняшних воспоминаниях. Единственное, что он оставил при себе, – те секунды, когда лабиринт подкидывал ему мысли об Эстелле. Ее смерть. И почему-то его предательство.
И почему-то он снова видел ее грустный взгляд.
Когда она уснула, Илаю так и захотелось прошептать, что он ее…
Он ее…
Ее…
Илай прервался, когда за окном что-то мелькнуло.
Этого не может быть.
Теперь он чувствовал ее.
Она где-то рядом. Совсем близко.
Его истинная возлюбленная.
Его Дафна.
Илай тихо поднялся с кровати, оделся и полетел навстречу своей любви.
Только она.
Однажды и навечно.
Глава 27
Мы падем, чтобы вновь воспарить
= Леона =
Рулан, Льерс