В третий раз взоры устремились на Кубок огня, тот послушно подобрался, напрягся и, пфукнув, выплюнул последний клочок, который Дамблдор поймал с нервной поспешностью, вчитался, просиял и громко объявил ликующим голосом:
— Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори.
Боже… что тут началось. Как стены выдержали волну единодушного рева из более чем трехсот глоток, до сих пор непонятно. Рон, правда, орал совсем другое, с протестом:
— Ну почему он?
Но его, к счастью, никто не услышал за общим гомоном. Дамблдор стоял и ждал; вот, наконец, зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь:
— Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад…
Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли, почему. Кубок огня вдруг затрясся, смущенно и как-то виновато покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пергамент. Незапланированный и никем не ожидаемый. Дамблдор, не раздумывая, протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:
— Гарри Поттер.
Тишина и так-то стояла мертвая, а тут и вовсе космической стала, похлеще вакуумной, как волосы растут — и то слышно. Уши Гарри не ватой заложило и даже не воском залило, ему уши вообще отрезало, вместе с барабанными перепонками, молоточками, наковальничками и всем ушным содержимым, включая серу. И совершенно естественно Гарри уехал под стол, желая спрятаться от эдакого сюрприза. Дамблдор огляделся, безумно бегая глазами по залу в поисках понятно кого, нервно рявкнул:
— Гарри Поттер!!!
Ага, шас, разбегусь только… Гарри уже не под столом, он под лавку пытается забиться. Гермиона, предательница, его оттуда выковыряла и отпинала к директору. Волоча чугунные ноги, Гарри подтащился к профессорам. Дамблдор молча показал ему пальцем на дверь, за которой ранее скрылись первые три чемпиона. Делать нечего, пришлось пройти туда.
Виктор Крам, Седрик Диггори и Флер Делакур стояли у камина. На фоне яркого пламени их темные силуэты выглядели до странности внушительно. Крам, ссутулившись и о чем-то сосредоточенно думая, притулился к каминной полке. Седрик заложил руки за спину и глядел на огонь. Флер Делакур, откинув назад волну белокурых волос, повернулась к Гарри.
— В чем дело? — спросила она. — Надо вернуться в зал?
Она, видно, подумала, что Гарри за ними послали судьи. Как же им объяснить, что случилось? Он молча стоял и смотрел на трех чемпионов. Какие они все высокие, совсем взрослые! Смотрел и чуть не плакал — ну что за подлянка, четвертый курс вот такой дикий сюрприз ему устроил, как раз тогда, когда он расслабился и приготовился спокойно поучиться.
Дверь позади него отворилась. Вошли профессор Дамблдор, мистер Крауч, профессор Каркаров, мадам Максим, профессор МакГонагалл и профессор Снейп, в открытую дверь на какую-то секунду из зала ворвался гул возбужденных голосов. Дамблдор проницательно взглянул на Гарри, тот не отвел взгляда, пытаясь уловить выражение его глаз сквозь половинки очков.
— Это ты, Гарри, бросил в Кубок свое имя?
Ах ты ж гад… огромный ком обиды буквально задушил Гарри, напрочь закупоривая ему глотку, но всё же он нашел в себе силы ответить и не разреветься:
— Нет, сэр. Я не подходил к нему.
МакГонагалл закивала, сказала, заламывая руки:
— Да, Альбус, Гарри не пересекал Запретную линию, ручаюсь, я в этом уверена!
Дамблдор, однако, задал ещё один вопрос:
— Может быть, ты просил кого-то из старших бросить в Кубок твое имя?
— Нет, сэр, не просил, — звенящим голосом ответил Гарри, а Минерва автоматом за ним:
— И не просил никого из старших!
Что-то заставило Гарри посмотреть на профессора зельеварения, увидев его непроницаемое лицо, он неожиданно для самого себя взмолился:
— Ну правда же, сэр, я не бросал свое имя в Кубок…
Снейп медленно кивнул, и Гарри с головой затопила волна облегчения — хоть один профессор ему верит. Отвернувшись и смотря в угол, Гарри уже как-то равнодушно слушал, как над его головой спорят и ругаются учредители и директора, решая, разрешить ему или не разрешить участвовать в турнире. Кто-то додумался до Блэка и посоветовал написать ему, как опекуну мальчика, чтобы тот на правах крестного запретил Поттеру участие в соревнованиях, но ему возразили, сказав, что Блэк — преступник в бегах и юридически не имеет права голоса. Ну и добрый дедушка Дамблдор вставил свое веское слово: