Северус сумрачно глянул на хнычущего Гойла: тот весь покрылся язвами, дрожал и тихо подвывал. Гермионе, судя по всему, было просто больно — выросшие резцы не успевали покрыться эмалью, и зубам стало очень некомфортно на воздухе, ибо во рту они уже не помещались, касаясь подбородка…
— Гойл, Грейнджер, ступайте к мадам Помфри, остальные — в класс! — отрывисто скомандовал Снейп. И вкрадчиво добавил: — Поттер, Малфой, задержитесь…
Драко и Гарри послушно замерли перед профессором. Северус недобро сверкнул глазами, посмотрел на Гарри и прошелестел:
— Фурункулюс вы посылали в Малфоя?
— Да! — зло отозвался тот. — За то, что он Гермиону грязнокровкой обозвал!..
Черные тоннели вонзились в Малфоя с тем же безмолвным вопросом. Драко судорожно сглотнул, но, понадеявшись на свою принадлежность к факультету Слизерин, а стало быть, и на лояльность собственного декана, он храбро пожаловался:
— А он меня вонючкой обозвал, сэр.
— Так кто же из вас первым напал? — почти нежно спросил Северус.
— Он! — Драко обличающе ткнул пальцем в Поттера.
— Одновременно, — пожал плечами Гарри. — Наши заклинания столкнулись и отрикошетили друг от друга.
— И кто из вас лжет?.. — сделал задумчивую паузу профессор, сложив руки на груди и потирая пальцем нижнюю губу.
Гарри не ответил, но удивленно посмотрел на него, а Драко густо порозовел и в крайнем возмущении уставился на профессора самым честными глазками: мол, да как вы можете сомневаться во мне?!
— Минус десять баллов… со Слизерина, — сделав сладкую паузу, с наслаждением произнес профессор Снейп, потом, не замечая потрясенного лица Драко, переключился на Гарри. — С вас — отработка, мистер Поттер. Дуэли в коридорах — запрещены. Ступайте в класс.
Однако урок в этот день неожиданно прервался для Гарри. Где-то через полчаса в дверь робко поцарапались, потом она приоткрылась, в щелочку заглянула мордочка Колина Криви и сообщила, что чемпиона Поттера ждут для интервью.
Делать нечего, пришлось оставить класс и отправиться на встречу с журналистами. Рита Скитер, отвратная дамочка с травлеными пергидролем канареечно-желтыми волосами, в ядовито-зеленом костюме, Гарри очень не понравилась. К счастью, воспитанный Дурслями, а потому не лыком шитый пацан знал, как с такими управляться. И когда Рита, цапнув Гарри за плечо и выведя из аудитории в коридор, попыталась затащить его в чулан для ведер и швабр, то уперся ногами, набрал в легкие побольше воздуху и заорал как можно громче:
— А-а-а-ааа! — с таким индейским переливом, что с потолка штукатурка посыпалась, а стекла в окнах завибрировали…
Захлопали двери, затопали бегущие ноги, похищаемого нашли, дали Рите хороший втык и вернули чемпиона в комнату к Олливандеру, мастеру волшебных палочек. Но даже и после проверки палочек Рита не смогла получить Поттера: ушлый пацан старательно держался возле старших, Виктора там или Седрика, а когда журналистка попыталась раскачать на разговор Седрика вместе с Гарри, то последний тихо и стратегически слинял под крылышко Дамблдора. На худой конец и нелюбимый директор может послужить ширмой от нежелательного внимания. Пришлось Рите писать нормальное спортивное обозрение…
А сам Гарри постепенно втянулся в будни, нашел удобную колею и неспешно покатился по ней: вместе с Гермионой он подолгу пропадал в библиотеке, выписывая из книг заметки для эссе по трансфигурации и зельеварению, с недавних пор он полюбил этот предмет — после того, как спокойно и без скандалов побеседовал с профессором Снейпом и узнал, что тот может быть и вполне справедливым, наказав Малфоя.
Общался с Седриком и его девушкой Чжоу Чанг с Когтеврана, вместе с Седриком теперь провожал её до башни и несколько раз удостоился приглашения в гости. В синей гостиной Когтеврана оказалось очень много книг, которых не было даже в Запретной секции. И в одной из них Гарри нашел рецепт оборотного зелья, прочитав который, он прямо за голову схватился — состав его был совершенно другой! — и офигевший Гарри содрогался при мысли о том, а что же варила Гермиона на втором курсе по древнему рецепту??? На всякий случай он решил его переписать и показать Гермионе, ради чего и задержался однажды допоздна в чужой гостиной. Закончив писать и поставив последнюю точку, Гарри поднял голову, потягиваясь и разминая онемевшую спину, и вздрогнул: в соседнем кресле, напротив его дивана, сидела девочка и очень внимательно, не мигая, смотрела на него. У неё были большие выпученные глаза, похожие на бледные сапфиры, и длинные светлые, не очень чистые волосы.
— Ой… привет, — от неожиданности едва выдавил Гарри. Глаза девочки выпучились ещё больше, и она сообщила мелодичным голосом: