— Не человек — машина! Ну разве так можно?!
Гарри посмотрел на фигурку хвосторога, сравнил его с турбинным рыком снаружи и побледнел. Несчастно глянул на Седрика испуганными расширенными глазами, жалобно взмолился:
— Можно я с тобой пойду?
Тот не менее несчастно глянул в ответ:
— А правилами это не запрещено? Мы же по номерам пойдем, я — третьим, а ты четвертым…
— А правила уже нарушены, мы с тобой — два чемпиона от одной школы, — резонно возразил Гарри.
— Хорошо, — решился Седрик. — Только вперед не суйся, держись позади меня. А потом, если у меня всё получится, я с тобой пойду.
Минут двадцать спустя просвистел второй сигнал, Флер, взмокшая и дрожащая с ног до головы, выскользнула наружу. Гарри с Седриком остались дожидаться своей очереди. Дождались. Свистнул свисток, Седрик, поддернув рукава свитера, нагнул голову и ломанулся в проход. Гарри — за ним. Брезентовый коридор привел их на арену, где среди хаотичного нагромождения каменных глыб восседало жуткое серое чудовище величиной с кашалота, по крайней мере, так показалось Гарри. Держась позади Седрика и глядя на пепельно-серую морду зверя, а конкретно, в его прозрачно-дымчатые глаза, Гарри на полнейшем автомате забормотал, как всегда делал при встрече с ротвейлером с улицы Магнолий:
— Хоро-о-ошая девочка… краси-и-ивая девочка… — подергал Седрика за свитер и шепнул: — Как её зовут?..
— Дымка? — на том же автомате предположил Седрик.
Дракониха спала с лица. Захлопнула пасть и выпрямилась, во все глаза глядя на двух чудиков, бормочущих несусветную… чушь? А, нет, не чушь…
— Дымка? Дымочка… хорошая девочка, хоро-о-ошая… — затянул меньший чудик. А тут и старший подхватил: — Лапушка, Дымочка красивая, ко-ко-ко… упс, на-на-на-на-на… Красавица, лапушка, лежать. К ноге… к но-ге-е-е…
Дракониха села на хвост, трогательно распахнув ротик. Красавица? Лапушка? Дымочка?! Но это же… это же… имя!!! Огромный всплеск энергии буквально прижал всех к земле от эпицентра взрыва, очагом которого был возрожденный дракон. Распростерлись гигантские крылья, освобожденные от оков. Лопнула и сползла, как с банана, серая шкура, являя миру опалово-серебряного дракона. Сорвавшись с насиженной горки, Дымка пролетела на бреющем полете к опешившим парням, цапнула когтями Седрика и с хлопком исчезла в никуда. Вместе с чемпионом и яйцами.
Гарри, постояв на месте и тупо моргая в ту точку, в которой бесследно сгинули дракон и Седрик, опомнился и повернулся к хвостороге, поджидающей своего противника за камнями неподалеку. Подошел и твердо сказал ей:
— Слушай, я не знаю, что произошло и куда она утащила Седрика, но ты дракон и должен знать. Прошу тебя, скажи, где мой друг?
Хвосторога внимательно слушала, с интересом рассматривая мальчика — своего, хм, противника. Эти маги совсем ку-ку, что ли? Ребёнка против неё выставили! А ребёнок тем временем продолжал её уговаривать:
— Ну пожалуйста, тётенька дракон… мадам? Не знаю, как вас зовут… Хотя Седрик же придумал, а значит… Слушайте, а вы не против, если я назову вас… например… Леди Райн?
Оу, неплохо, сынок! Новонареченная драконица почувствовала, как её изнутри распирает освобождаемая энергия, вырываясь наружу солнечными протуберанцами и снося взрывом всё живое. Спала бурая, тусклая и тесная, шкура невольника, и вырвалась на свободу обсидиановая с красным стеклянным отливом драконица — Леди Райн. Открыв драконий портал, переправив туда яйца, она подхватила бессознательного мальчика и с короткого разворота впорхнула в подпространство.
С трибун послышался шум — это поднимались на ноги упавшие от двойного взрыва волшебники, растерянно глядящие на опустевшую арену. Никто ничего не понимал. Два дракона внезапно сбросили шкуры, похватали чемпионов, которые зачем-то вышли вдвоем, и исчезли с интервалом в пару минут друг за другом…
Северус, ощупав себя и убедившись, что цел, спешно спустился на арену проверить, куда драконы трансгрессировали, но, увы, тут же понял, что трансгрессией тут и не пахнет. Чертовы рептилии воспользовались собственной драконьей магией и переместились черт-те куда драконьим порталом. Повернувшись к трибунам, Северус прожег Дамблдора ненавидящим взглядом и надсадно проревел почище аллозавра:
— Дамблдор, вы этого хотели?!.
И Жалящим в порыве чувств нехило так приложил. От Дамблдора все так и шарахнулись, когда того раздуло от жал триллиона ос.
А папа Седрика, Амос Диггори, ещё и добавил, запустив в Альбуса Фурункулюсом и Брахиам Эмендо в Бэгмена, отчего тот рухнул переваренной макарониной наземь, лишившись разом всех костей. Потому что сын у папы был один.