— Но почему? — закричал на неё Гарри, встав перед огромной мордой стойким оловянным солдатиком, вытянув руки по швам и сжав кулаки. — Мы с Седриком хотим домой!
— Рррр-р-р-р!!! — взревело бронированное чудище: Гарри чуть не лег от ураганного выдоха. — Говорю же вам — нельжя! Жаколдованы жемли вокруг нашей долины, щеловек не пройдет, в камень оборотитшя. Так наш мир жащищен от магов и прощих двуногих. Пройти вы там не шможете.
Гарри демонстративно сложил руки на груди и выразительно поднял бровь, постаравшись сделать это как можно по-снейповски. Вроде получилось, так как Седрик вздрогнул, посмотрев на него. Дракониха вздохнула. И отказалась наотрез:
— А по вождуху я ваш не отнешу. Не хощу возвращатшя в тот мир.
Сказав это, Леди Райн распахнула крылья и, сорвавшись с края плато, улетела прочь. Седрик проводил её взглядом и печально произнес:
— Какие же драконы всё-таки гады… Злая и противная ящерица.
— Да нет… — грустно покачал головой Гарри. — Она не злая. Спасла же она нас там, в ущелье. Просто она — дракон, а у них свои взгляды на ценности. Это мы, люди, привыкли очеловечивать животных, забывая, что как раз человечности от них и нельзя ожидать.
Много позже синий и оранжевый драконы, взяв мальчиков на спины, показали им, что имела в виду Леди Райн, говоря о заколдованных землях. Пролетев над горными массивами, Шено и Шайон снизились и на бреющем полетели вдоль предгорий, а мальчики, глядя вниз, крепче вцепились в спинные гребни, видя тысячи и тысячи каменных статуй. Внизу, вдоль по окружности всех предгорий, словно устроили музей гранитных изваяний, изображающих людей всех эпох, от рыцарей-крестоносцев и тамплиеров до современного волшебника в традиционной мантии. Среди окаменевших рыцарей навсегда упокоились их верные спутники — боевые кони в полном доспешном железе. Их белые кости странно контрастировали с серым гранитом на фоне белого песка.
Вернулись в долину в мрачном молчании. Стало совершенно точно ясно — отсюда хода нет. Они навсегда останутся пленниками драконов. Просить других драконов отнести их домой было бесполезно. Обитатели долины Радуги терпеливо выслушивали просьбы и доводы мальчиков, кивали и… равнодушно отворачивались — им не было никакого дела до человеческих страданий.
Что-то оно напоминает, вы не находите? Ах, ну да, точно! Магам же тоже пофиг на драконьи страданья: печень — сюда, мясо — туда, сердечные жилы ещё не забудьте хорошенько просушить, иначе волшебная палочка станет нестабильной… Как говорится, чем стукнется, тем и аукнется. И Седрику пришлось дожить до семнадцати лет, чтобы осознать данную истину. Гарри об этом знал с детства.
Потекли печальные скучные дни. Мальчики бесцельно бродили по долине, собирали корешки и ягоды, плели корзины из веток ивы, плавали и купались в реке, смотрели на парящих в высоте драконов, свободных и прекрасных, и понимали: они действительно никому ничего не должны. Сама долина не ограничивалась лишь одной чашей, окруженной горами. Нет, драконий мир был огромен, прятался где-то в параллельной плоскости, простирался далеко и широко и был поистине безлюдным безграничным пространством. Просто здесь находился самый близкий путь в мир магглов — за Каменной пустошью, только здесь был единственный проход между мирами.
Лежа на песке темными безлунными ночами в маленькой пещерке, выделенной для них драконами, Гарри все чаще вспоминал конские костяки в пустыне у предгорий. Что-то в них не давало ему покоя, что-то цепляло его, какая-то неуловимая мысль царапалась на краю сознания, зудя и сверля мозг, как памятные дрели дядюшки Вернона. Кроме того, в голову настойчиво лезла фраза из старого фильма, черно-белого, но озвученного — русский каюр Борис произнес очень важные слова, которые довели главного героя картины до цели: «Я так скажу тебе, Балто, собака туда не сможет дойти, но, может быть, волк — сможет?..»
Гарри сел. Кости мертвых лошадей — не каменных! И Пандора Луна сказала: «ты будешь очень быстрым конем». И, перефразируя старое изречение, получим: человек там не пройдет, но, может быть, конь сможет? А если Седрика посадить на коня… Охваченный сверхгениальной идеей, Гарри принялся будить старшего друга, а разбудив, огорошил его, сонного, вопросом:
— Как анимаги превращаются? Как вообще этому учатся? Эй, не спи! Скажи! Как?
Седрик потряс головой, пытаясь проснуться, а Гарри умиленно заулыбался, глядя на него, славного, опухшего со сна, верного и доброго друга…
— Ну, как… ну, принимают позу животного или птицы, сосредотачиваются на своем сильном желании превратиться, собирают энергию… или магию вот здесь, — Седрик показал на грудь и продолжил: — А собрав, выплескиваются вон в зверином обличье. Или птичьем, если у тебя пернатая аниформа.