— Нет-нет, у меня зверь, — успокоил его Гарри, ужом выскальзывая из пещеры. Прошло минуты две, прежде чем до тугодума-Седрика дошло сказанное.
— Погоди… Что ты сказал? Гарри, стой! — вскрикнув, юноша поспешно выбрался из пещерки и увидел, что ненормальный Поттер уже принял позу: уперся руками в грунт, оттопырил зад и широко расставил ноги. Покраснел, концентрируясь, сосредоточился изо всех сил, да так, что она (сосредоточенность) изо всех отверстий полезла. Попыхтел, потом подобрал ноги под живот, уперся в землю средними пальцами, отставив остальные четыре в стороны… Далее, сильно напружинившись, Гарри вскинулся вверх в высоком прыжке, оттолкнувшись ногами от грунта. И вдруг как-то сразу вырос — стоящим на задних ногах конем. Стремительный и легкий, тонкогривый вороной красавец, с приметной белой молнией на лбу.
Анимагия всё-таки передается по наследству. Отец Гарри превращался в оленя, сам Гарри смог стать конем. Он стоял, удивленно прислушиваясь к своим ощущениям: ноги странно укоротились, зато безразмерно удлинились средние пальцы и стопа, пятка взлетела куда-то вверх и назад. То же самое стряслось и с руками, только плечи далеко уехали вперед. Шея… Он — жираф? Что ж так длинно? Чуть повернув голову, Гарри покосился назад и увидел лошадиный длинный корпус — фух, не жирафа, а конь. Зрение осталось цветным, только кругозор увеличился. Угол обзора Гарри теперь был аж триста шестьдесят градусов! И это не учитывая бинокулярного поля в шестьдесят пять градусов. Господи! До чего же дивно видеть вкруговую всё и сразу: спереди-сзади и с боков, снизу и сверху. Обалдеть! И только одна малюююсенькая зона осталась слепой — перед кончиком носа и под подбородком. Но опустив морду вниз, Гарри легко увидел ноги… так, понятно… Повертев головой туда-сюда, Гарри разобрался со всеми нюансами конского зрения. Нет, как же лошади хорошо видят, оказывается!
Седрик ошарашенно обошел друга по кругу, потрогал ладонью там-сям, увидел его карий внимательный глаз, а в нем — вопросительное выражение, и с уважением обратился к нему:
— Ну, знаешь, Гарри, из тебя получился отличный трехлетний конь!
Гарри вскинул голову и громко, счастливо заржал, выражая радость от удавшегося плана. Они всё-таки отправятся домой! И никакие драконы с заколдованными пустынями их не остановят!
Глава 7. Рискованное путешествие ради друга
Седрик послушал заливистое ржание, погладил ласково крутую шею и добродушно проворчал:
— Хорош, хорош, красавец… Ладно, хватит, давай обратно превращайся и объясни мне — зачем ты в коня оборотился…
Гарри с готовностью закивал, отошел, поприплясывал, собираясь обернуться обратно в человека, поднатужился, представляя, как его конечности становятся прежними руками и ногами, сконцентрировался, зажмурился… Ничего не произошло. Он как был, так и остался конем. Ещё раз попробовал: поприплясывал-погарцевал, снова сосредоточился… и ни в какую. Седрик, наблюдая за гарриными потугами, встревоженно забормотал:
— Ну давай, Гарри, давай, постарайся… Гарри, ну!..
Но как он ни нукал, ни подбадривал, у Гарри ничего не вышло. У Седрика прямо сердце кровью обливалось, пока он смотрел, как Гарри мучается: вороного коня и так и эдак колбасило: и жгутом свивался, и по земле пластался, ползая на боку, и прыгал во все стороны… прямо из шкуры пытался выскочить. Наконец не выдержал, закричал:
— Гарри, стой, хватит!
Подбежал и схватил за шею беснующегося коня. Почувствовав руки, Гарри застыл, взмокший, трясущийся, весь в пене. Седрик прижался лбом к мокрой шее и, чуть не плача, простонал:
— Что ты наделал, Гарри? Зачем? Ну зачем ты превратился в чертова коня?!
В ответ Гарри жалобно захныкал, по-жеребцовски хрюкая и шмыгая носом. Седрик вздохнул, вынул палочку и попытался расколдовать друга, произнес формулу заклинания — обратную анимагическую, потом принудительное обращение, следом диагностическое оборотное, ещё что-то… всё без толку. То ли не доучился, то ли сил не хватило, то ли магия долины оказалась сильнее человеческой, но если это так, то как же Гарри превратиться смог?
Мальчики трудились до рассвета, в поте лица и морды и до полного упадка сил. А когда изнемогли, то спустились с косогора к реке, где Седрик, умывшись, поплескал на коня, охлаждая и его. Остыв, Гарри окунул морду в воду и принялся пить, а Седрик поднялся повыше, вверх по склону, и уселся там на песок — отдыхать. Его острый глаз зацепился за дракона, парящего в вышине… тот сперва спокойно кружил, потом спустился ниже и, сложив крылья, вдруг вошел в крутое пике. На кого-то он решил поохотиться, Седрик рассеянно скользнул взглядом по берегу реки, ища оленей и косуль, но, кроме одинокого коня, на берегу никого не было.