А боль эта маленькая причудливая железячка причиняла сильнейшую… Называлась она просто — трензель, ещё её звали грызлом и удилами, мундштуком или совсем просто, общим словом — уздечка. Гарри пришел в полное смятение, познав впервые вкус лошадиного железа: удары в нёбо, по зубам, языку в самом прямом смысле парализовали лошадь до тотального нестояния, сравнить это можно со случайным прикусом языка или щеки изнутри, но если человек, прикусивший язык, тут же успокаивал боль, ойкнув и подышав открытым ртом, то лошади язык защемляют специально и не на секунду, а на много-много часов кряду.
Так что две недели в конюшне искалечили Гарри основательно. И Северус, ищущий сиятельного породистого жеребца, чуть не прошел мимо тихой и понурой клячи с потухшими глазами, да знак-молния остановил его, больно врезавшись в глаза. Яркий, белый, до боли знакомый, косой росчерк на лбу печального коня.
Взяв Гарри за морду, стараясь не касаться узды, Северус долго вглядывался в карие равнодушные глаза. Отчаявшись, тихонько позвал:
— Гарри, ты слышишь меня?..
Гарри вздрогнул, услышав свое имя, сфокусировался на лице человека перед ним и, узнав, осторожно кивнул. Северус, облегченно вздохнув, на короткий миг прижался лбом ко лбу коня и тут же, не торгуясь, купил его. Сменив жуткий пыточный инструмент на более щадящий недоуздок, Северус вывел Гарри из кораля и провел к приготовленному коневозу, спеша как можно скорее вывезти мальчика из страшного места. Вывез за пределы города как можно дальше в пустыню, съехал на обочину, вышел из машины и, пройдя к заднему борту, открыл дверь:
— Ну давайте, Поттер, превращайтесь. Здесь никого нет! — нетерпеливо бросил он. Гарри, повернув голову, с удивлением посмотрел на него из глубин коневоза поверх своего крупа. Северус желчно повторил: — Поттер, поторопитесь!
Гарри недоуменно продолжал на него таращиться, Северус нахмурился. Подумав, он коротко велел:
— Выходите.
Гарри послушно выпятился из коневозки и встал перед профессором, тот опять начал, как всегда, язвительно и пренебрежительно:
— Ну чего вы встали? Превращайтесь уже! Или у вас мозгов не хватит для столь сложного задания? Вы весь в папашу, Поттер! Только рогами ещё обзавестись не успели, но какие ваши годы? Не злите меня, Поттер, превращайтесь обратно в хомо сапиенса и прекращайте мне тут изображать Черного Красавчика с невинными глазками, давайте, наконец, отправимся домой, пока я вас тут не оставил улучшать породу верблюдам!
Гарри медленно смерил преподавателя с головы до ног, отошел на пару шагов, развернулся задом и, хорошенько примерившись, саданул обеими копытами в грудь. Летел Северус далеко и красиво, благо препятствий не было — пустыня вокруг.
Песок смягчил падение, да и Гарри бил не в полную силу, так что ребра профессора остались целыми. Но уважение этот удар внушил в самой полной мере: Северус запомнил, что в образе коня Гарри способен дать сдачи.
Потерев ушибленные бока и грудь, Снейп вопросительно посмотрел на коня, тот с упрямым выражением во взгляде отвел уши назад, и до Северуса вдруг дошло:
— Вы не можете превратиться? Поттер, ну что вы за невозможный, ленивый, ничего не умеющий лентяй, даже в таком простом и одновременно сложном деле вы ухитрились накосячить?! Что вы там не можете? Сосредоточиться? Пожелать?
Гарри угрожающе приподнял копыто, и Северус предусмотрительно заткнулся. Вытащил палочку и проделал весь тот набор заклинаний, который ранее применил Седрик в драконьей долине, пытаясь расколдовать друга, и, как у Седрика, у профессора ничего не вышло.
Через час, вспотев и чувствуя, как по коже ползут мурашки страха, Северус начал сомневаться, что перед ним вообще волшебник-анимаг — по всем медицинским показателям диагностических заклинаний перед ним стоял и скалился самый натуральный ехидный конь. Ну, почти конь, потому что настоящие кони не кивают на наводящие вопросы и не мотают башкой в отрицательном ответе, только это и убеждало Северуса, что перед ним стоит всё-таки Гарри, серьезно попавший в беду. Впервые в жизни Северус пожалел, что это не анимагическая кома, она хотя бы была понятной и её можно было бы объяснить, но Гарри был очень крепко заколдован, не злым колдуном, не эльфийской магией и даже не драконьими могущественными чарами, а самой Природой волшебной параллельной страны. Это объяснил ему Седрик посредством Патронуса, прилетевшим в ответ на запрос Северуса: «А почему это Поттер не расколдовывается?»
Значит, необратимая анимагия, звериная шкура до последних дней жизни. Увидев в глазах Северуса то самое знакомое похоронное выражение, Гарри снова приложил его копытом, на сей раз в лоб, чтоб подоходчивей… Ехида стоит такого же ехиды, закон природы — притягиваются не только противоположности.