***
В стылом брошенном доме на вершине холма свободно гулял сквозняк, свистя сквозь щели и выбитые окна… От него защищена была только одна комната — бывший кабинет прежнего хозяина, сейчас в ней горел разожженный камин, на коврике перед ним дохла снулая гадюка, магически увеличенная Нагайна. Змее очень хотелось спать, как и всякой нормальной гадине, но ей не давали впасть в полноценную спячку, потому что Господину требовался яд каждые два часа, для чего Хвост хватал её за голову, силком разжимал челюсти и втыкал зубы в марлю, натянутую на банку… Как тут заснуть-то? Несколько раз Нагайна хотела укусить тощего толстяка, чтоб он от неё отстал, но каждый раз её останавливал шипящий приказ Хозяина, и гадюка вяло отворачивалась, уползала к камину и дохла два часа до следующей дойки.
Камин жарко горел, окна и щели заколочены-законопачены, дверь закрыта, но Лорду всё равно было холодно. Наверное, потому что у него крови не было, а? Ну где она у него? Вен-то нет… Безносый голый череп, красные выпученные зенки с вертикальными щелочками, некое подобие безгубого рта, тельце размером с долгопята, руки и ноги — аналогично. Покрыто оно плотью без кожи, вен, повторяю, нету, и вся эта сомнительная прелесть зябенько закуталась в пледик, в дряхлый и рассыпающийся, как и всё в этом доме.
В настоящее время Лордика, окромя холода, мучило ещё и здоровое недоумение — куда-то пропал Барти. Его голос в пустой комнате прозвучал подобно удару хлыстом:
— Хвоссс-с-ст!
Без того съеженный Хвост съежился ещё больше, подкатившись к креслу господина, подлизно пискнул:
— Д-да, мой Л-лорд?
— Ссс-с-ступай в Хогвартссс-сс, разыщи Барти и с-с-спроси, почему он мне больше не докладывается. Может, он перешшшел на ссс-с-сторону Дамблдора?
— Но, Х-х… Хозяин…
— Хвост, порцию Круцио?
— Нет, Хозяин, н-не надо!
Не желая быть «обласканным» любящим хозяином, Питер поспешно ретировался. Трансгрессировав по указанному адресу, он перекинулся в крысу, крысьими скачками допрыгал до стен старого замка и прошмыгнул в давно всеми забытую лазейку, которой в последний раз пользовался прошлым летом.
Гарри, лениво хрумкая морковкой, следил за точкой на карте, помеченной словами «Альбус Дамблдор», и с поистине даосским терпением ждал, когда директор соизволит выйти из своих апартаментов. Директор, однако, не спешил. Он то подходил к двери, то кружил вокруг стола, снова замирал возле двери, не решаясь выйти, зная, что снаружи его поджидает кошмарный зверюга, но… в туалет-то хочется, а ночной горшок переполнен, почему-то Эванеско перестало функционировать… И за окно не выльешь — куда? — директорская-то башня в центре стоит, окруженная со всех сторон нижними крышами, не дело заливать нечистотами коллег и детей! Эх, была не была!
Гарри с хрустом раскусил вторую морковку, с интересом наблюдая, как Дамблдор по стеночке крадется к ближайшему женскому туалету. Вот он прошел мимо парочки студентов, милующихся под омелой, из-за спешки не сняв с них ни балла, прошел мимо Питера Петтигрю… Отпустив Дамблдора, Гарри задумчиво уставился на имя предателя. Продолжая сосредоточенно жевать морковку, он, не сводя глаз с Пита, нажал ногой на педальку — простенькую сигнализацию, соединенную с апартаментами Снейпа для быстрого вызова, и у него в кабинете тихо зазвякал колокольчик. И не Гарри это придумал, сам Северус предложил установить связь, если он вдруг для чего-то понадобится, что ж, понадобился. Гарри сейчас впервые позвал профессора. Пришел, точнее, прибежал, оглядел заботливо, спросил нарочито-встревоженно:
— Поттер, что? Колики? Воды налить? Холочку почесать?
Гарри удивленно глянул на него, затем, мотнув головой, кивнул на карту на стене. Северус подошел, нахмурившись и оставив шутки на потом, посмотрел на имя, на которое показывал Гарри, и напрягся.
— Питер Петтигрю? Это про него Дамблдор с Блэком пели в прошлом году? Якобы он жив, предатель и всё такое… Вы ещё втроем на меня напали тогда в Визжащей хижине.
Гарри кивнул, отошел к пюпитру в углу и быстро накидал табличек, составив предложение:
«Надо поймать, учтите, он анимаг, превращается в крысу».
— Как? — спросил Северус.
Гарри прошел к гардеробу, зарылся в его недра по плечи и, вернувшись к профессору, протянул ему мантию-невидимку. Северус мрачно заметил:
— Если он крыса, то может услышать мои шаги, у крыс тонкий слух.
Гарри прогнулся в кранче. Северус посмотрел на его спину, сардонически ухмыльнулся и взял мантию.
Питер, не дыша, сидел в норке, едва живой от испуга: только что мимо него прошел Дамблдор, к счастью, куда-то торопящийся, а то б ему несдобровать — ведь директора-то Хогвартса обычно всеведущи… Наконец испуг прошел, сердечко перестало так бешено колотиться, и Питер, успокоившись, решил двинуться дальше, но тут до его слуха донесся престранный звук, никогда ранее не раздававшийся в стенах старой школы — стук конских копыт.