Всегда ваш, немного растерянный Аноним».
Давно погас камин. Растворились без следа последние граны яда в бескровной плоти. Впала в прочную долгую спячку счастливая и никем не тревожимая Нагайна. Лордика без требуемой дозы ломало и корежило, как распоследнего наркомана: его плющило и выворачивало, трясло в лихорадке и тошнило желчью. В разболевшейся голове билась одна-единственная перепуганная мысль — капец, он шас тут загнется, и никто, никтошеньки ему не поможет… Хвост, предатель, сбежал!!! Да что за мир такой, все его предают, последний слуга и тот сгинул, в подвале два трупа, людей вокруг — не дозваться, да и некого, кругом одни магглы! А это тело, топорно выращенное Бартемиусом, вот-вот сгниет и распадется, и будет Он опять бестелесным ничтожным духом, которого неведомая сила притянет обратно в Албанию, и будет снова летать там без цели и тела вокруг голых и мертвых деревьев… Яду мне, яду!
Его жалобный, едва различимый сипящий вопль остался без ответа, никем и ничем не услышанный.
Но! Жить-то хочется. В той маленькой албанской стране он, помнится, вселялся в крыс и змей, может и тут попробовать? Ой, нет, в Нагайну нельзя, она крестраж, может произойти слияние его души с отколотым куском, и тогда весь труд насмарку, пропадет ценный сосуд и ресурс. Хотя-я-я… Здесь же неподалеку ещё один хранится, в перстенечке.
Красные выпученные зенки оценивающе оглядели безмятежно спящую гадюку. Разваливающийся гниющий мозг решал шекспировскую проблему: вселиться в гадину или не вселиться? Слиться воедино с тем куском или не слиться? Быть иль не быть?..
Тут лопнула от распирающих газов брюшная полость, и вид собственных кишочков подстегнул Фому-неверующего, заставив покинуть гомункула и слиться с сознанием спящей змеи. Хм, а змейка-то права, спать надо, какие проблемы? Их и весной можно решить… Погодите, как весной?.. Это что, Нагайна его поглощает? Ой… Спасите-помогите!
Перепуганный дух насилу вырвался из коварного тела гадюки и тут же полетел, куда-то влекомый кем-то очень сильным. Увидев свой дом сверху, а затем и лачугу Мраксов, Лордик понял, куда его несет. Сопротивляться было бесполезно — эфир был сильнее. Колечко втянуло блуждающий дух в себя, черный камушек Смерти глянцево блеснул гранями и умиротворенно замер, получив ещё одну душу. Ибо он не был крестражем, а всего лишь Воскрешающим камнем, волшебным артефактом-накопителем, в который один наивный дурак заключил часть своей души и решил, что создал отличный крестраж. Что ж, даже Темные Лорды иногда ошибаются.
А в опустевшем доме спокойно спала обычная маленькая гадючка, длиной где-то в полметра, спала крепко и сладко, чтобы проснуться весной и уползти на поиски сексуального партнера, полностью забыв, что когда-то и где-то в прошлой жизни она была огромной и свирепой Нагайной.
В сейфе Лейстрейнджей и в комнате Потерянных вещей, а также в доме Блэков на площади Гриммо сонно заворочались крестражи, почувствовав, что они как якоря больше ни к чему не прикреплены. Озабоченные данным обстоятельством, они просочились сквозь стены своих сосудов и устремились в эфир на поиски пропавшего корабля.
А найдя, срочно выковыряли его из камня, поставив перед самим собой голым фактом. А точней, привидением. А иначе для чего он их создавал, спрашивается? Чтоб ты жил, дурак, а в каком виде, нам уже неинтересно. Выслушав доводы своих крестражей, призрак Тома Реддла, увы, даже разрыдаться не мог — нечем.
Но мальчишку он достанет, чтобы просто отомстить ему, мелкому гаденышу, будет знать, как рождаться на свет и убивать Темных Лордов!
Глава 11. Двадцать четвертое февраля
Пита допросили. Сопоставили его показания со слухами, которые распускал Дамблдор, почесали макушки. Дистанционно оправдали Блэка.
О своей неожиданной амнистии тот прочитал в газете, поперхнулся виски и долго откашливался, пытаясь вернуть горло на место и уложить в голове невероятную мысль о том, что он официально и законно объявлен невиновным. Потом, когда эта мысль полностью улеглась и утрамбовалась в его черепушке, среди извилин слегка заторможенных Азкабаном мозгов начали зарождаться радужные мечты о том, как он забирает к себе своего любимого крестничка, как приводит его сюда и дарит ему самую лучшую комнату — свою собственную!