— Так я тебе и поверил, Нюниус. Не старайся, ты меня ни в чем не убедишь, ты всегда завидовал славе Джейми, он был самым лучшим во всем и всегда, в отличие от тебя, занюханного задрота с сопливым носом и сальными…
Гарри не дал ему договорить: коротко гоготнув, он со всего маху врезал зубами в лоб разошедшемуся Блэку. Тот так и сел от мощного втыка.
— Мистер Поттер! — ахнула Поппи, прижав руки к груди. Блэк тяжело посмотрел на неё — возглас медички убедил его в непреложной истине: он только что получил щелбан от Гарри. И ещё кое-в чем…
— Значит, заступаешься за слюнтяя Нюниса? — зло выдохнул он, глядя с пола на коня. И выплюнул с ненавистью: — Предатель. Подумать только, а я-то видел в тебе Джейми, моего дорогого друга, а ты… а ты — не он, и никогда не станешь Джеймсом!
— Мистер Блэк! — шокировано воскликнула Поппи. — Ну что вы такое говорите? И разве вам не всё равно, что случилось с Гарри? Как вы можете такое говорить ему?!
Сириус встал и, ни на кого не глядя, покинул медицинский кабинет. Северус покосился на Поттера и увидел, что тот не особенно страдает от ухода крестного. Спокойно стоял и глазел на пузырьки с зельями в шкафчике мадам Помфри. Подошел, постоял рядом, посмотрел на отражение черной морды в стекле и тихо спросил:
— Всё в порядке?
Гарри молча кивнул и передал мысленно:
«Он мне никогда не нравился. До тринадцати лет я о нем вообще ничего не знал. Он и крестный-то, по сути, никакой, двенадцать лет сидел в Азкабане, а стоило крысу в газете увидеть, так сразу нашел щелочку на волю».
Северус с интересом посмотрел в грустный лошадиный глаз и тоже решил пооткровенничать:
— Вы должны Дамблдору за издевательства над ним месяц отработок со мной. О которых я не сообщал вам лишь по той причине, что не представляю вас за чисткой котлов.
Гарри только хрюкнул на это, благодарно толкнул профессора в плечо. И спросил:
«А почему же он меня не проклял?»
— Видимо, потому, что у него хватило такта не применять магию против беззащитного и бессловесного животного, — очень серьезно пояснил Северус.
Злой, как сотня мантикор, укушенных ядовитой цикутой, Сириус трансгрессировал на крыльцо своего дома на площади Гриммо. Пинком распахнув дверь, он с размаху перешагнул через порог, в раздражении широко и твердо ступая.
«Хрык!»
Под его бешеной ногой треснула и провалилась трухлявая половица. Споткнувшись на полном ходу, Сириус, не удержав равновесия, с коротким воплем полетел на пол, напарываясь горлом прямо на край жестяной окантовки подставки для зонтов и тростей. А она, насколько мне помнится, была сделана из отрубленной ноги тролля. Сейчас она была очень устойчива, так как глубоко врылась в многолетнюю грязь, состоящую из кучи разного хлама: тряпок, досок и полусгнивших зонтов.
Нелепая и даже в чем-то глупая смерть… И отлетающая душа даже не задумалась о том, чтобы хоть на секунду задержаться в этом мире. Эмоциональный настрой Сириуса был более чем очевиден, а ментальное тело слишком ослаблено влиянием дементоров. Иначе и прямо говоря: эту несчастную душу давно уже поджидали на небесах.
Эфир вездесущ. Всеведущ и безграничен. По сути говоря, эфир — это верхний слой неба в древнегреческой мифологии, местопребывание богов, он же — тончайшая пятая стихия в античной и средневековой натурфилософии, физике и алхимии, кроме того, эфиром является и предполагаемая в устаревших теориях всепроникающая среда, колебания которой проявляют себя как электромагнитные волны. А ещё эфир — последнее пристанище блудных душ. И если верить самой первой теории о седьмом небе, то сейчас в ней парила душа Тома Реддла, неспешно плывя по течениям воздушных рек.
Никто не знает, что конкретно происходит с душой умершего человека. На эту тему издавна ведутся бесконечные научные и религиозные споры: кто-то считает, что душа умершего отправляется на перерождение, кто-то с пеной у рта утверждает, что душа уходит в райские кущи к богу на постой — в Эдем, в Вальхаллу, на Олимп и прочие Нангиялы.
Том парил в Нигде и Никогда, летел неспешно из Ниоткуда в Никуда, созерцая собственный пуп Вечности и готовясь к Бесконечному Пути в Небытии.
Но! Ему всё ещё хотелось жить. И это незатейливое желание скромного привидения продолжало удерживать его бродячую эктоплазму в полосе прибоя — на Седьмом небе мирового Эфира. То есть на Земле, не давая душе полностью раствориться в… эфире. Простите за столь частые повторы…
Когда мимо него воспарила к Седьмому небу душа почившего волшебника, медленно растворяясь на элементы, чтобы окончательно и бесследно уйти за Грань, Том устремил алчущий взор вниз — где-то там находится свежее тело мага, как раз то, что ему жизненно необходимо — пустая оболочка, не занятая ничьей душой.