— Умираешь, Гарри Поттер?..
А Гарри кажется, что у него сейчас голова взорвется — шрам на лбу так жгло и палило, что хотелось выть, но в то же время почему-то было не больно. Какая-то странная была боль, сторонняя, как под местной анестезией, когда ты смотришь, как врач зашивает рану, видишь, как игла прокалывает кожу, протаскивая сквозь плоть нить, а тебе не больно. Так и сейчас: лоб болел и в то же время нет. А когда боль прошла, Гарри рванул из раны клык и пронзил дневник, подброшенный ему фениксом.
Том сгинул, а красная птица залечила Гарри руку и кровоточивший шрам на лбу. Проснулась Джинни, порыдала-покаялась, Гарри её выслушал, стараясь улыбаться как можно милее.
Потом, много позднее, в кабинете МакГонагалл, Дамблдор снова довел Гарри до ручки, распевая о его доблести и храбрости, при этом даже не подумав отправить раненого, смертельно укушенного василиском мальчика в больницу.
Третий курс прошел галопирующим дурдомом со скачками во времени и чехардой из предателей, преступников-беглецов, толпами незарегистрированных анимагов и преподом-оборотнем. Крестного отца Гарри не увидел, а только тощего грязного бомжа, вонючего, в драной тюремной робе и плаще с чьего-то чужого плеча. Фу-ты ну-ты, так занят был в течение года, что негде и некогда было помыться-побриться-переодеться!
Восторга у Гарри Сириус Блэк не вызвал. Особливо после слезного рассказа о том, как он, бедный-разнесчастный, двенадцать лет просидел в застенках Азкабана, а стоило ему крысу в газете увидеть, так сразу же нашлась щелочка на свободу. Не, ради крестника зачем стараться, лучше за предателем побегать, всяко веселее, а за ребёнком как-никак пригляд нужен.
В общем, скептиком вырос Гарри, ехидным с ног до головы. И вот сейчас этот ехидный человек снова заворочался в постели — пора спать, завтра прибудут гости из иностранных школ, надо выспаться, чтобы встретить их как положено. Четвертый курс пока никаких сюрпризов не доставил, учебный год только начался, а он сам осмелел настолько, что рискнул привезти в Хогвартс свою кошку по кличке Заплатка. Спрятав её от дяди Вернона в рюкзаке.
Глава 2. Прибытие заморских гостей
Гости должны были прибыть ближе к вечеру, так что Гарри спокойно занялся своими привычными делами: сходил на травологию, после неё пообедал, набросал наметки эссе по трансфигурации и отправился на зельеварение.
С профессором Снейпом у Гарри были нейтральные отношения, во всяком случае, таковые он старался поддерживать, так как видел, что Снейп несколько неадекватен. Ещё с первого курса. Ещё тогда, на самом первом своем уроке, Гарри обнаружил, что профессор его за что-то невзлюбил, потом, чуточку позже, пришлось уточнить: профессор Снейп его не просто невзлюбил, он его возненавидел. А раз так… первокурсник Поттер избрал тактику наименьшего зла — начал старательно избегать злобного профессора. От греха подальше, кто его знает, может, он кукухой того… поехал? Ведь чтобы кого-то ненавидеть, надо иметь ба-а-альшие такие основания. А Гарри ему точно ничего не сделал, иначе бы помнил. А так он был в искренних непонятках — за что его профессор-то так ненавидит? Автоматически Гарри попробовал возненавидеть профессора в ответ, но не получилось — мотива не было: чтобы кого-то невзлюбить, надо знать — за что.
Профессор знал и за что-то гнобил Поттера, старательно топил его на всех уроках. Гарри не знал причин, сам он не имел мотивации и поэтому… жалел Снейпа. И желал ему отпусков в хороших санаториях, самых лучших психологов-психиатров и крепкого здоровьица. А то ж на зомби похож: желтая кожа, жирные волосы, не очень белые зубы, кисло-брюзгливое выражение лица да к тому же ещё и наглухо задрапирован в сто одежек, на все пуговицы застегнут по самое горлышко, мерзнет, поди, бедолага…
Итак, вне уроков Гарри избегал профессора Снейпа, а на уроках это было довольно затруднительно, потому что профессор отчего-то бесился, если Гарри прятался от него за самым дальним столом в конце класса или притворялся тихой беззвучной ветошью. Снейпа это не устраивало, ему надо было, чтобы Гарри был на глазах и поближе, так, чтоб слышал его неудовольствие. А Гарри что? Ну ладно, он мальчик понимающий, пойдет навстречу больному, ему это несложно, закалился, знаете ли, на Дурслях.