Фестралы немного напугали Гарри, когда он их увидел: кошмарных, скелетированных зверюг, но драконолошади его не обидели, понюхали, проходя мимо, погладили крылом да и удалились восвояси. А Гарри задумался: а когда и где он смерть видел, чтоб фестралов начать визуалить? Он таких в книжке Ньюта Саламандера наблюдал, так что спутать не мог, или это у лошади такое зрение, так устроено, чтобы видеть невидимое?
Акромантулы Хагрида в спячку зимнюю впали, так что Гарри не боялся, что наткнется на них, оборотней в лесу тоже не стоит опасаться — их придумали для устрашения, потому что это был Люпин, но он сейчас далеко и неправда. Гиппогрифы обитали где-то на южной окраине Запретного леса, а туда Гарри не пошел — незачем, зато возле паучьей лощины он нашел клетку. Цельностальная, этакий металлический куб, с небольшим решетчатым окошечком и дверью в одной стене. Оттуда сильно тянуло смесью вони: кошачьей мочой, гнилью и болезнью. И внутри кто-то тяжело и хрипло дышал. Гарри приник к окошечку, пытаясь рассмотреть в тесном полумраке пленника, но, кроме какого-то бугра, ничего так и не увидел… Посмотрев на дверь, Гарри оценил замок, тот был обычный, навесной амбарный. Подумав, Гарри постучал копытом в стену, решив хотя бы по голосу определить обитателя клетки, и, к своему вящему ужасу, услышал:
— О, наконец-то кто-то пришел! Меня покормят?
Из клетки раздался человеческий голос, и не абы чей, а женский, грудной и глубокий. Гарри на ум тут же пришел какой-то нереально запредельный маньяк, державший в лесу своих жертв в вот таких вот тесных клетушках и моривший их голодом. Опасливо осмотревшись по сторонам, Гарри предположил, что днем психи вряд ли навещают своих жертв, а судя по тому, что она сказала, он сюда редко заглядывает… Тщательно примерившись, Гарри ударил копытом по замку сверху вниз, раз, другой, третий… С восьмого удара замок поддался, латунная дужка соскочила с паза, и, он, раскрывшись, криво повис. Аккуратно поработав губами, Гарри снял замок и потянул щеколду на себя, как ручку, распахивая дверь и впуская в клетку свет. Пленница посмотрела на него поверх своего плеча и как-то позабавлено произнесла:
— Опа… а это конь! Коней не ем, простите…
Гарри же было совсем не смешно: в клетке среди нечистот лежала мантикора, она же греческий бескрылый сфинкс. И сфинкс этот был серьезно болен, вернее, больна. Гарри зло посмотрел на снег под ногами, на стальные стены, пар изо рта, и возмутился окончательно — да ну вас на… то, что у быка между задних ног! Сволочи, я щас сам стану существом ХХХХ уровня опасности! Так издеваться над… леди! На волне возмущения Гарри и поскакал в Хогвартс за профессором Снейпом. Прорысил по коридорам и о-о-очень вежливо постучал копытом в дверь класса. У Снейпа хоть и был урок со вторым курсом, но гостя гнать не стал, а молча посторонился и пропустил к пюпитру, где Гарри скоренько набрал фразу:
«В лесу умирает больная женщина».
Идиотских вопросов Северус задавать не стал, невербально призвал из кабинета походный саквояж зельевара. Ученики, видя, что происходит, тоже молчаливо собрались и покинули класс. С крыльца Северус вскочил на спину Гарри, и тот на хорошей рыси унес его в лес прямиком к клетке. Увидев мантикору, Северус яростно зашипел:
— Это, по-вашему, женщина? Поттер, у вас мозгов нет?
Гарри отвел уши назад и набычился. Пришлось Северусу посмотреть на мир правильно и увидеть в чудовищной химере несчастную пленницу… Спешился, зашел в клетку, осмотрел больную. Женщина-сфинкс лежала врастяжку на боку, с закрытыми глазами и тяжело дыша. После осмотра Северус мрачно взглянул на Гарри и хмуро спросил:
— Ну и куда её, Поттер? Сомневаюсь, что мадам Помфри обрадуется такому пациенту и предоставит больничную койку.
«Ко мне», — мотнул головой Гарри. И фыркнул — у профессора так смешно отвалился ротик…
Позвали Хагрида, выслушали его охи-ахи и возмущенные непечатные формулы в адрес министерских, которые с января девку кошачью мучают холодом-голодом, шоб она злее была для охраны чего-то там в лабиринте. Эпитет кошачьей девки впечатлил Северуса, и он окончательно перестал видеть в ней хтоническое чудище из царства мертвых. С помощью Хагрида соорудили волокушу, прикрепили один край на холку коня, за другой конец взялся полувеликан, и сообща доставили температурящую мантикору в гаррины апартаменты. Уложили на лежанку, закутали в сто одеял, после чего Северус споил ей дозу того-сего лекарственного, что благотворно повлияло на простуженную девушку, и она крепко и сладко заснула, обняв лапами плюшевого мишку, которого ей Хагрид из дома принес.