Парадные двери замка были, к счастью, уже открыты, и подросток без труда вышел на улицу. Прохлада и сырость заставили его зябко поежиться, по земле стелился белесый туман. Глаза Гарри зашарили по территории, ища лошадей. Сейчас знакомый пейзаж был разбавлен двумя новыми предметами: парусный корабль у причала и синяя карета шармбатонцев за домиком лесничего, длинная и широкая, как фура сухогруза, только с окошечками и на высоких ажурных колесах. Крылатые кони нашлись в загоне на опушке леса, там, где Хагрид в прошлом году показывал им гиппогрифов.
Подойдя к каменной изгороди, Гарри забрался на её широкий верх, сел верхом и устремил влюбленный взгляд на крылатых красавцев: золотистая (соловая) масть, белые гривы, рост со среднего индийского слона. Сейчас кони выглядели не так грозно, как вчера в упряжке, их глаза, красные и выкаченные от ярости, теперь были обычными, лиловыми и спокойными, с присущим лошадям даосским выражением. Сложенные на спине крылья чуточку скрадывали их конские стати, из-за них они казались чрезмерно полными. Гарри кони видели, косились на него любопытным оком, но ближе не подходили — не считали это нужным. А сам Гарри не рискнул подойти к незнакомым животным. Так и просидел на заборе до полного рассвета, любуясь невероятными созданиями, влюбляясь в их белые морды. Несколько раз мимо него прошел конюх с лопатой и тачкой — он убирал за конями навоз — и с Гарри они обменялись вежливыми кивками приветствия, поговорить им помешал языковой барьер.
К себе Гарри не стал возвращаться, а прошел сразу в зал, где все уже собрались на завтрак, Рон при этом тут же прожег его подозрительным взглядом… Не замечая этого, Гарри принялся за овсянку, краем уха слушая утренние новости о том, кто бросил свое имя в Кубок, а кто ещё нет, о том, как Фред с Джорджем выпили зелье старения и обросли бородами, а мадам Помфри привела их в порядок. Неуверенно посмеялся, не зная, жалеть ли, что пропустил такое зрелище — бородатые близнецы, но тут же решил, что нет. Крылатые лошади были во сто крат зрелищнее.
Доев кашу, Гарри взялся было за пирог с почками, но тут на лавку рядом с ним вспрыгнула Заплатка и потребовала внимания и кусочек пирога. Кошка была настолько яркой, что привлекла внимание всего зала: на неё смотрели, показывали пальцем и перешептывались. Увидел её и Виктор, громко засмеялся и воскликнул:
— Какая ириска!
Гарри с интересом глянул на него, и тот пояснил:
— У нас просто таких кошек трехцветных (бело-черно-рыжих) почему-то ирисками называют. Причем такими бывают только кошки, котов такой расцветки я не видел.
Говорил Крам с жутким акцентом, но Гарри понял и пожалел:
— Жаль, я не знал об этом раньше, а то бы так и назвал — Ириской.
За профессорским столом, глядя на это, поморщился Дамблдор, покачал головой и с досадой произнес:
— Откуда у мальчика кошка? И зачем? Разве ему совы недостаточно?
Северус тоже глянул в зал, на приметную кошку на столе, которую Поттер чем-то угощал с рук. И напрягся, услышав дальнейшее недовольное бурчание директора:
— Непорядок, в мои планы не входило, чтобы мальчик держал кошек… — и к МакГонагалл, строго и внушительно: — Минерва, проследите за тем, чтобы Гарри Поттер избавился от кошки!
— А зачем, Альбус? Вроде нет запрета насчет содержания кошек студентами… — не поняла та.
— Ну как же, Минерва, мальчик учиться должен, а кошка время занимает, ухода требует, — принялся увещевать директор. Минерва поджала губы, не согласная с его доводами: у некоторых других студентов есть кошки, и они прекрасно со всем успевают, и с учебой, и с заботой о своих питомцах. Так же полагал и Северус, и он подозрительно покосился на Дамблдора — что-то он мутит, ну с чего бы у Поттера кошку ликвидировать?.. Чем она помешать-то может? И какие-такие у него планы, в которые кошка вот никак не входит? А директор тем временем рукой махнул на несознательность Минервы, пробурчав себе под нос:
— А, ладно, всё равно уж…
Ну всё равно так всё равно, а то заладил… и Северус успокоился, поняв, что Альбус отстал от Поттера и его кошки. Кстати, знакомая окраска, как у того котенка, что сидел в детской кроватке с плачущим ребёнком, когда он нашел мертвую Лили… Не та ли кошка? Интересно, как она с Поттером оказалась?
Один только Хагрид не задавался этим вопросом, он попивал пиво из ведерка, умиленно смотрел на кису на столе и вспоминал, как тот черепаховый кроха вцепился коготками в одеялко и повис на нем, когда он Гарри из развалин забирал. Ну разве можно было разлучать таких славных детёнышей?! Так и привез он их тогда на Тисовую, закутанных в одно одеяльце — маленького Гарричку и трехцветную малышку…