Закончила Ангел свой рассказ тем, как добралась до города.
- Ну а дальше ты и сам знаешь…
- Догадываюсь… Но вот какого черта тебя понесло в кузове? Почему не села в кабину нормально, как все люди? Ты бы не вырубилась так в прихожей, уж наверняка.
- Крыло… Оно ведь мне мешает сидеть, если привязано…
- Кстати, о Крыле.
Медведь решил наконец сменить тему.
- Ты ничего странного не ощущаешь?
- В смысле – странного?
- Ну я не знаю… Какого-нибудь зуда, жжения, болей, может… Ну чего-то, что обычно Крыло не чувствует. Тут тебе виднее.
- Нет… А… А почему ты спрашиваешь?
- Просто из него перья лезут.
Он не стал ходить вокруг да около.
В смысле?
В прямом, пучками.
Ангел испуганно обернулась, приподняв Крыло. И верно, перьевой покров как-то поредел, а местами очень отчетливо просвечивала розовая кожа. Черт… Что же это такое?
- Отчего это?
- Я понятия не имею. Возможно, от переохлаждения. Или, зная, в какой обстановке ты летела сюда, от стресса… Не знаю. Что угодно может быть. Я не спец по крыльям.
- Но ты же… Ты же врач. Сделай что-нибудь.
- Врач-то врач, но ведь не ветеринар.
- Издеваешься, да?
Ангел бросила на него горящий яростью взгляд.
- Нет, ни капли.
Медведь сидел, сложа руки. Он ничуть не переживал, не волновался за нее, не хотел помочь… Ангел внезапно разозлилась на него. Исчезло все ее раскаяние, вся вина испарилась.
- Ты… Ты… Эгоист, вот ты кто! Не хочешь помочь нуждающемуся!
- Ах, это яэгоист?..
- Черт побери, сейчас речь вовсе не об этом! Не о том, что я сделала или не сделала! Сейчас речь идет о чертовом Крыле, с которым непонятно что происходит!
- Ну и каким боком я к этому отношусь?
- Ты врач! Ты должен относиться! Со мной что-то серьезно не в порядке, а тебе наплевать!
- Ну, в общем-то, да…
- У-у-у! Видеть тебя не могу!
Ангел выбежала с кухни и громко хлопнула за собой дверью спальни.
Ну и пусть. Ну и к черту его. Она сама справится. Как-нибудь сумеет. Может, оно само пройдет. Может, ничего страшного.
Ангел и сама не могла объяснить, почему так разволновалась на кухне – ведь Медведь, скорее всего, прав – все дело в стрессе или переохлаждении. Тогда все это пройдет… Все будет нормально. Совсем скоро. И с чего вдруг она так психанула?
Неужели ее задела его холодность? Пожалуй, все-таки, да. Она ведь уже извинялась. Она раскаивалась. Она вернулась – так чего же ему еще нужно! Да, сейчас она ведет себя как самая настоящая эгоистка, ну и что! Как хочет, так и ведет! И если ему что-то не нравится, пусть проваливает!
Ага, из собственного дома… Это ты, дорогуша, сейчас здесь на правах гостя… И, судя по всему, гостя не вполне желанного…
Дойдя до этой мысли, Ангел как-то сразу поникла… Села на кровать, поджав под себя ноги и свесив Крыло через спинку. Позвоночник упирался в жесткое дерево, было неудобно и неприятно, но так нужно… Пусть ей будет неприятно. Пусть ей будет стыдно, обидно и больно. Не заслужила ничего другого…
Однако прошло всего несколько минут – и дверь тихонько приоткрылась.
- Ну ты как тут? Не спишь?
- С чего мне спать посреди дня?
- Ну… Температура ведь была недавно, слабость еще держится, думаю…
Странно… Отчего вдруг он стал таким внимательным? Почему заинтересовался ей?
- Нет… Нормально все.
- Ты… Это… Извини меня за те слова…
- Тебе правда стыдно?
Глаза Ангела округлились от изумления.
- Нет, я…
Лицо Медведя разом посуровело, брови снова чуть не сошлись на переносице.
- Я же все-таки врач. Ты верно сказала. Я просто не имею права не помочь больному.
- Но я ведь не больна. Просто перья лезут.
- А почем знать? Или ты так хорошо научилась жить с этой штукой, что теперь ее понимаешь? Что разбираешься в этом… всем?
- Ну… нет, на самом деле.
- Так почему ты уверена, что не больна? Нет, я лучше все же прослежу… Так, на всякий случай. Даже если ничего серьезного. Ведь мы не можем знать наверняка, верно?
Ангел пожала плечами.
- Ну да, пожалуй.
Медведь кивнул.
- Тогда сейчас и начну…
Он двинулся к ней. Сердце Ангела забилось чаще… Но Медведь обошел ее и присел на корточки позади. Ангел ощутила его прикосновение… А потом он протянул ей руку, полную мелких белых перьев. Но ведь она ощутила только прикосновение, ничего больше…
- А я и не почувствовала…
Вот теперь стало по-настоящему страшно.
- Черт… А что… А что, если оно расползется? То есть, поднимется выше и перейдет с Крыла на все остальное?
- Ну что это, по-твоему, лишай? Глупости… Думаю, это только Крыла и касается…
- Откуда ты знаешь? Ты ведь сам сказал только что, что мы оба понятия не имеем о том, на что оно способно и что с ним может приключиться?
- Ну просто раз оно само по себе…
- Кто сказал? Оно что, съемное, по-твоему?
- Нет, прости…
Медведь снова нахмурился.
- Было бы съемное, никаких проблем бы не было. Вообще никаких.
Он поднялся на ноги и вышел из спальни, притворив за собой дверь.
Ангел прекрасно понимала, что под проблемами он не только осыпающие перья имел в виду…
42
Она с ним уже две недели… Медведь до сих пор не мог поверить, что она вернулась. Может, и не хотел верить… Он все еще злился. Пытался злиться. Но он слишком волновался за нее, чтобы злиться по-настоящему… Потому он просто делал вид. А на самом деле – боялся.
За последние дни ее Крыло совершенно облысело. Теперь, как и в самом начале, оно представляло собой лишь уродливый розовый отросток, без перьев словно уменьшившийся в два, а то и три раза.
Несмотря на уже подключенное отопление, Ангел все время куталась в свой синий халатик – все вещи Медведь привез тогда обратно. Ничто, принадлежащее ей, он так и не решился выбросить… Хотя такая мысль мелькала, и не раз. А в итоге он даже не снял со стен ее картины…
Ни одну.
И вот теперь она вернулась… Она снова ходит по этим комнатам, снова готовит ему ужин… Но все не так, как раньше. Он еще не готов принять все это… Не может, просто не может… Вероятно, это пройдет. А может, и нет… Медведь не очень-то понимал, рад он ее возвращению, или нет. Было приятно знать, что ты не один, что кто-то ждет тебя дома… Но… Но ведь она бросила его. Ради миража. Что еще обиднее… Вот, значит, как он был ей дорог – раз ради некой призрачной возможности непонятно чего она его с такой легкостью оставила… Поэтому нет, он не мог это все принять…
Но он переживал за нее. Все эти дни она выглядела осунувшейся и подавленной. И, хотя кроме облысения Крыла никакие симптомы себя не проявляли, Медведь все равно опасался за ее здоровье – серьезно опасался.
И вот вчера она пришла к нему и произнесла те слова, которых он от нее совсем не ждал.
- Отрежь его.
- В каком это смысле?
- В самом прямом! Прошу… Отрежь его… У меня от него одни беды… Я не могу так больше…
В ее голосе звучали слезы, они же стояли в глазах… Руки сплетены и прижаты к груди… Ей было не просто об этом попросить… Непросто решиться на это… Она ведь так любила свое Крыло…
- А это, часом, не потому, что оно стало лысое и страшное?
Медведь попытался разрядить обстановку. Что ж. Не удалось.
Ангел еще сильнее сжалась. Уродливое Крыло теперь злобно топорщилось вверх.
- Нет… Дело вовсе не в этом… Просто…
Она подошла ближе.
- Помнишь, когда здесь еще был Халат, мы хотели отрезать его? Помнишь, как он говорил, что это может быть опасно, разубеждал нас, тянул время?
- Конечно, помню.
Разве такое забудешь?
- Раз он нам врал… То это вовсе не опасно. Со мной ничего не случится, просто Крыла не станет… А если бы… Если бы его отрезали еще тогда, ничего бы этого не было вовсе. За мной бы никто не пришел, я бы никуда не уехала, ты бы… Ты бы мог, по крайней мере, смотреть на меня без того презрения, что я каждый раз теперь замечаю в твоем взгляде… Я… Я не могу так больше!