— Я слышал выстрелы. Что происхо... о-о-о, — говорит он, обнаружив обмякшее тело в кожаном кресле. — Он все равно был задницей. — Гаррик пошатывается к одному из стульев и, кряхтя, садится. — Нам стоит переживать, что кто-то услышал эти выстрелы?
— Я так не думаю, — отвечает мама. — Охранники находятся у главного входа, ниже нас на пятьдесят этажей. Они начнут свой очередной обход, — она быстро смотрит на часы, — через двадцать минут.
Я помню, как проходила мимо охранников каждое утро, когда мы жили здесь. Если я правильно помню, то там было четверо мужчин, размещенных в фойе и на этом все. Каждые три часа, один из них патрулирует этажи, но они были настолько ленивы, что редко поднимались выше двадцатого этажа, где у Эмиссара Брэдшоу расположен собственный ресторан, развлекающий VIP-гостей, перед тем, как своровать пиво с кухни и направиться обратно вниз.
— Нам придется заняться ими, — спокойно говорит отец матери, которая кивает. Мне не нравится, как это звучит. Он подходит к телу Эмиссара Брэдшоу. — Кто-нибудь, поможет мне вытащить его отсюда?
Сигур, доктор Крейвен и Роуч присоединяются к моему отцу. Они приподнимают толстые конечности Эмиссара Брэдшоу и выносят его раздутое тело из комнаты, оставляя красное пятно на кожаном кресле. Я не знаю, куда они его несут, и честно говоря, мне плевать. Я надеюсь, что в мусорный пресс. Он сам мусор.
Я иду на кухню, беру тряпку и миску с водой, и направляюсь обратно в гостиную. Эш и Элайджа помогают мне, когда мы молча моем стены. Красная вода капает на сусальное золото, как слезы. Жук оттирает пятна на кожаном кресле и на белом ковре, пытаясь соскрести последние останки Патрика Брэдшоу с этой земли, но это бесполезно — его кровь уже испачкала мебель. Дей с Эми сидят на коленках у камина, уставившись на пламя, их руки сплетены. Все это время моя мать бормочет про себя: «Что мы будем теперь делать?»
— Я согласен, — спокойно говорит Эш нам с Элайджей. — Я буду подопытным телом.
Я перестаю драить.
— Нет, Эш. Тебе не придется, это было неправильно нам просить тебя.
— Больше никого нет, — говорит он. — У нас нет другого выбора.
— Я не хочу, чтобы это был ты, — говорю я.
Эш берет пальцами мой подбородок, наклоняя мое лицо так, что я смотрю на него снизу вверх.
— Я люблю тебя, — шепчет он. — Это ничего не изменит, ты же понимаешь?
— Понимаю, — говорю я. — Но мы говорим о твоем сердцебиении, я не смогу жить, если ты потеряешь его снова. И дело не только в этом. Чем больше я об этом думаю, тем больше неразбериха. Ты же будешь его Кровной Половинкой. — Я содрогаюсь.
Раздается звонок около входной двери, напугавший всех.
Я в панике смотрю на Эша. Возможно, это один из охранников решил сделать свою работу и на самом деле пришел сюда, и услышал, как мы двигались?
Эш поворачивается к Эми.
— Избавься от них.
Она кивает и спешит к входной двери, а мы все прячемся за мебелью. Те, у кого есть оружие, достают его. Эми открывает дверь
— Чем могу помочь? — спрашивает она.
— Я здесь, чтобы увидеть Сигура, — отвечает женский голос.
Сигур встает и улыбается.
— Ах, это должно быть ко мне. Впусти ее, Эми. — Он поворачивается к остальным, и мы выходим из нашего укрытия. — Я надеюсь, вы не возражаете, но я взял на себя смелость связаться моим хорошим другом, который, как я думаю, сможет нам помочь.
Эми отходит в сторону, впуская гостя. Девушка, одетая в длинную, синюю накидку, заходит в комнату. Она опускает капюшон, открывая нам длинные, до пояса, черные волосы, которые, лежат как рябь на поверхности океана, и сверкающие глаза цвета ночи. Она смотрит на Эша, и мое сердце сводит.
— Привет, Эш, — говорит она.
Он шумно выдыхает от неожиданности.
— Эвангелина.
29
НАТАЛИ
РЕВНОСТЬ ЗМЕЕЙ СКОЛЬЗИТ ПО МНЕ, когда Эвангелина обнимается с Эшем. Они идеально смотрятся вместе — оба высокие, смуглые и сногсшибательно красивые — но это неудивительно. Они должны были быть Кровными Половинками, но когда я была ребенком, мне требовалась пересадка сердца, так доктор Крейвен вырезал ее сердце и отдал его мне, и в результате у меня с Эшем образовалась связь вместо нее.
Даже, несмотря на то, что Эш любит меня, мне до сих пор становится больно от осознания того, что ему суждено было быть с другой девушкой. Особенно, когда та девушка ростом пять футов одиннадцать дюймов, с пухлыми, розового оттенка, губами, с длинными, черными волосами, с алебастровой кожей и чувственными изгибами. Я обернула руки вокруг себя. У меня тоже есть изгибы, но из-за моего роста — или его отсутствия — я не выгляжу так же, как Эвангелина. Мне вдруг захотелось расчесать свои спутанные волосы. Дей смотрит на меня с тревогой. Она знает, как смертоносна Эвангелина. Словно почувствовав нас, уставившихся на нее, Эвангелина метнула взгляд своих черных глаз в нашу сторону. В них есть что-то пугающее, крайне опасное.