Я оборачиваюсь. Дед смотрит на меня с ужасом. Он отталкивает меня в сторону и быстро проверяет ее пульс.
— Мы должны отнести ее в больницу, — говорю я.
— Нельзя, — тихо говорит он. — Они казнят тебя, Эдмунд. И меня.
Глаза Кэтрин расширяются от ужаса, понимая, что это означает.
— Пожалуйста, не убивайте меня, — говорит она сквозь слезы, опрокидывая голову ко мне. — Я не скажу, Эдмунд, я обещаю…
— Прости, Кэтрин, — отвечает дедушка. — Но я должен защитить своего внука.
Быстрым движением он хватает ее голову и резко поворачивает в сторону. Раздается ужасный хруст, как будто что-то внутри нее ломается. Страх сразу исчезает из ее глаз. Я отшатываюсь на здание позади меня и зажимаю рот руками, чтобы заглушить свой крик.
На соломенной крыше надо мной раздается шелест, и я смотрю вверх. Серебряные глаза Ульрики смотрят вниз на меня, а ее тело распласталось на соломе. Струйка крови от пулевого ранения струится по ее голой руке. Она выглядит испуганной, как и я. Как давно она там? Дедушка не заметил ее, так как он слишком занят, пялясь на свои окровавленные руки.
— Я видел, как Кэтрин пошла по этому пути! — зовет Патрик отца ниже по переулку.
Ульрика не ждет, пока ее поймают — она вскакивает на ноги и прыгает по крышам в сторону Пограничной Стены. Она взбирается на стену и спрыгивает вниз на другой стороне.
— Ты должен бежать, Эдмунд. Я скажу им, что нашел ее такой, — говорит дед.
Я кидаю последний, мимолетный взгляд на тело Кэтрин прежде, чем умчусь вниз к примыкающей аллее, которая ведет домой. Последнее, что я услыхал перед входом в святилище церкви — гортанный крик Патрика.
9
НАТАЛИ
Я ПРОСЫПАЮСЬ, размышляя, что вытащило меня из моего сна. У меня был кошмар о бездомном парне с гниющим лицом. Он был одет в сверкающие, белые одежды Пилигрима и гонялся за мной по улицам Блэк Сити. Затем он превратился в одного из мужчин, Жестянщиков, из магазина Скотта, и я внезапно попала в ловушку за зеркальной дверью, где была не в силах дышать, когда стены смыкались вокруг меня. Было страшно, но из-за чего-то же моя память его спровоцировала… одежды Пилигримов… и тут до меня доходит. Я видела Пилигрима во Фракии с мерцающими серыми глазами как у человека-Жестянщика! Я знала, что где-то уже видела такие глаза. Это, должно быть, какой-то генетический дефект, как у людей, у которых один глаз голубой, а другой карий.
Мой взгляд падает на совершенную комнату, которую я делю с моими родителями. Их кровати пусты. Я смотрю на часы. Каких-то семь часов утра. Где они? Слышу пробегающие шаги мимо моей комнаты, и я поднимаюсь с постели. Любопытно узнать, что происходит. Я чуть приоткрываю дверь. Несколько солдат устремляются вниз по коридору, направляясь в сторону комнаты управления.
Через коридор, дверь в комнату Элайджи открыта. Он одет в свободную белую футболку и в полосатые пижамные штаны, которые ему великоваты.
— Что происходит? — спрашивает он, небрежно проведя рукой по своим рыжим волосам.
— Понятия не имею. Давай выясним, — отвечаю я.
Я бегу обратно в свою комнату, чтобы влезть в комбинезон, а затем присоединиться к Элайдже в коридоре. Он сменил пижаму, и тоже надел комбинезон. Мы направляемся в сторону, куда ушли солдаты, и находим всех в комнате управления. Место гудит активностью. Я выискиваю своих родителей по всей комнате, которые здороваются с пятью солдатами у входа. Это команда «Омега»!
Лидер группы Адам Слейтер. Он похож на жителя с пляжей курорта «Золотые Пески», с выгоревшими волосами, загорелой кожей и зеленовато-голубыми глазами. Два члена команды «Омега» несут кого-то на носилках. Я стою на цыпочках, пытаясь разглядеть, кто это. Всхлип застревает в горле. Он окровавленный и в синяках, но нет никаких сомнений, кто это.
— Сигур! — ору я.
Я пробираюсь через народ к нему, Элайджа идет по моим горячим следам. Я добираюсь до посла Дарклингов только тогда, когда его доносят до больницы.
— Прости, что мы тебя бросили, — выпаливаю я.
Ему удается слабо улыбнуться, немного обнажая клыки, прежде чем его доставляют в палату, в сопровождении моих родителей. Я стараюсь идти вслед за ними, но Слейтер останавливает меня.
— Мне нужно увидеть его, — говорю я.
— Не сейчас, — отвечает Слейтер.
Я собираюсь протестовать, когда я слышу знакомый голос у себя за спиной.
— Натали?
Этого не может быть! Я оборачиваюсь, мое сердце стучит, не смея поверить.
На входе стоит довольно симпатичная, карамельно-смуглая девчонка, с глянцевыми черными волосами, с аккуратно заплетенной косой на боку и шоколадно-карими глазами. Она одета в темно-синие брюки, жилет и черный мальчишеский сюртук. На кончике ее длинного носа примостились очки.