Мы держимся в тени по мере приближения к входу в "Десятый". Бетонная стена около тридцати футов высотой, с колючей проволокой сверху. В интервалах по пятьдесят футов на стене расположены сторожевые башни, в каждой из которых сидит два гвардейца, вооруженные автоматами, нацеленными на заключенных, которые только что сошли с поезда. Каждую минуту или типа того ночное небо озаряется вспышками пулей, подобно метеоритному дождю, падающему на заключенных, убивая любого, кто попытается сбежать, в то время когда они окружены и сгоняются в лагерь. Я не оглядываюсь назад, не желая видеть разруху, но воздух насыщен запахом крови.
Страж гвардеец с немецкой овчаркой патрулирует стену рядом с главным входом — огромными, коваными воротами с тернистыми, металлическими розами, скрученными вокруг решеток. Это не то, что я вообще ожидал, они похожи на тот тип ворот, которые вы бы увидели на кладбище. Собака рычит и огрызается на Элайджу и Ацелота, когда мы подходим к входу. Рука Элайджи ненавязчиво тянется за пистолетом на поясе. Я тянусь за своим. Охранник дергает собачий поводок.
— Что с тобой, Макс? — спрашивает гвардеец у собаки и тащит ее прочь.
Ворота распахиваются, и мы проходим через них. Длинный, мощеный проспект, достаточно широк для проезда грузовиков, приводит в город через несколько сотен метров. По обеим сторонам проспекта тянутся ряды деревянных крестов, каждый десяти футов в высоту, такие же, как тот, к которому я был пригвожден во время моей неудачной казни. На каждом кресте висят гниющие трупы Дарклингов и людей, их изодранные одежды развеваются ночным ветерком. Запах стоит ужасающий. Я могу только предположить, что они здесь как предупреждение, чтобы заключенные не доставляли никаких хлопот.
— О Боже, — задыхаясь, выдохнула Натали.
Я отрываю глаза от распятий, и мы вшестером шагаем по проспекту в сторону города. Живописная вывеска гласит: «ПРИМАС-ОДИН». Месяц назад, Гаррик показал нам спутниковую карту «Десятого», и если мне не изменяет память, лагерь состоит из трех городов: Примас-Один, Примас-Два и Примас-Три. Примас-Один — базовый лагерь, где все новоприбывшие будут зарегистрированы и оценены. Те, кто имеют право работать, направляются Примас-Два, в южной части лагеря. Остальные отправляются Примас-Три для экспериментов или уничтожения.
Я то и дело рискую взглянуть на сторожевые башни на стене, но гвардейцы сосредоточены на заключенных из поезда, а не на нас. Хотя сейчас ночь, я могу разглядеть вдали очертания Горы Альба, по прозвищу «Коготь», которая вырисовываются на фоне звезд. Вулкан примерно два километра в высоту и несколько километров в ширину, а его когтеобразный пик сейчас выглядит, как глубокий подковообразный кратер, благодаря извержению несколько десятилетий назад.
Мы приходим на большую площадь. В центре городской площади — пик церковного шпиля, утыканный острыми иглами, торчащими из земли наподобие современной скульптуры. Лавина вулкана, должно быть, похоронила большую часть старого города. Вокруг площади стоят несколько уродливых, офисных зданий. Несколько гвардейцев патрулируют улицы, однако здесь тихо, потому что некоторые надзиратели спят, а заключенные находятся в Примас-Два или Три.
— Которое из этих зданий офис регистрации? — спрашивает Жук приглушенным голосом.
Мы оглядываемся. Позади нас Стражи-гвардейцы почти довели заключенных до проспекта. Когда заключенные видят распятия, они начинают рыдать. Справа находится большое трехэтажное здание. Свет в нем горит в одной из комнат на первом этаже.
— Должно быть это, — говорит Натали.
Мы спешим вниз по переулку к соседнему зданию, сбрасывая мешки из прачечной по пути. В задней части здания находится большая парковка, заставленная военными грузовиками. На некоторых из них на боку напечатан номер 2, на других — 3, и я предполагаю, что из себя будет представлять городок, когда заключенные будут приняты и зарегистрированы. В грузовиках не наблюдается никаких водителей — они, должно быть, сидят внутри, в тепле, пока не пришло время везти заключенных в их новые дома. Почти весь свет в здании выключен. Мы всматриваемся в окна, в поисках архива. Дей останавливается возле одного из окон.
— В этой комнате множество шкафов, — шепчет она.
Я осторожно открываю окно, и мы залезаем внутрь. В центре комнаты стоит длинный интерактивный стол. Я его включаю, но он сразу же требует ввести пароль. Я выключаю его. Нам придется сделать это по старинке. Я с силой открываю один из запертых ящиков, чтобы найти стопку файлов внутри в алфавитном порядке. Их тысячи, что удивляет меня, учитывая, что «Десятый» официально функционирует только после голосования, которое прошло всего несколько недель назад. Пуриан Роуз, должно быть, тайно открыл лагерь раньше.