Я открываю один из документов. Внутри фотография заключенной — женщина Дарклинг по имени Тельма Гривс, тридцати двух лет, разновидность Нордин, идентификационный номер 0000458712, лаборатория 6, Примас-Три. Штемпель «МЕРТВА», красные буквы которого перечеркивают собою весь документ. Я убираю файл обратно и перехожу к другим.
— Мы ищем Люсинду Кумбус и Иоланду Теру…
— Филлион, — исправляет Элайджа. — Мама была папиной любовницей, не женой. Только я взял его фамилию, потому что это традиция в нашей культуре.
Никто из нас не знает, какая фамилия у Кирана, поэтому мы не сможем найти его.
— Мы должны искать и Эми, — произносит Дей. Она говорит о нашей подруге Эми Джонс. — Я думаю, что Страж забрал ее сюда, после того как они убили Стюарта.
Жук помогает мне с поиском файла Люсинды в ящике «К», Натали и Элайджа взяли ящик «Ф», а Ацелот и Дей ищут файл Эми в «Д»-ящике. У меня нет проблем со зрением в лунном свете, но остальные явно пытаются прочитать файлы.
Дей издает разочарованный вздох.
— Я не могу найти в каталоге Эми.
— Это же хорошо, верно? — говорит Натали. — Может она сбежала?
Жук смотрит на меня. Или, может быть, Эми умерла до того, как она попала сюда.
Звук шагов приближается к двери и все замирают. Жук достает пистолет и мягко взводит курок, направив его в сторону двери. Я жду, мое сердце отсчитывает несколько секунд: одна, две, три, четыре. Охранник проходит мимо двери. Я выдыхаю. Мы продолжаем поиск.
— Вот, — говорит Натали возбужденным шепотом, передавая файл Элайдже.
— Это мама! — говорит он. — Ее держат в лаборатории семь, в Примасе-Три.
Натали начинает закрывать ящик, а потом останавливается. Между ее бровями формирует складка. Она открывает ящик снова и достает документ.
— Ага! — говорит Жук рядом со мной, обращая на себя мое внимание. Он держит файл. — Люсинда Кумбус, лаборатории семь, Примас-Три.
Есть большая вероятность, что Киран был сослан туда же. Это такое облегчение знать, что они все еще живы, хотя если они в научной лаборатории в Примас-Три, они недолго будут там.
— Пойдем, — шепчу я, протягивая руку в сторону Натали.
Она по-прежнему держит документ, ее лицо бледное. Слезы появляются в ее голубых глазах.
— Что это? — спрашиваю я.
— Мне так жаль, — шепчет она, передавая мне файл.
Я открываю его. Фото седовласого, немолодого мужчины внимательно смотрит на меня. Слово «МЕРТВ» проштамповано поперек документа. Я отшатываюсь назад, бросив файл на пол.
Этот мужчина на фотографии — мой отец.
14
НАТАЛИ
ЭШ ПАДАЕТ НА КОЛЕНИ и содержимое файла его отца, разлетается по полу перед ним. Он зажимает рот руками, пытаясь сдержать вой, угрожающий сорваться с его уст, зная, что он не может шуметь, не здесь, не сейчас. Я знаю, что он чувствует; он берет всю свою волю в кулак, чтобы сдержать крик, который ползет вверх по горлу, как паук.
Я становлюсь на колени, сминая бумаги под ними, и обнимаю. Он зарывается лицом в мои волосы и издает страдальческий вопль, не в силах сдерживать себя больше, звук заглушается моими кудрями. Он отчаянно цепляется за меня пальцами, всем телом содрогаясь от горя.
— Мне так жаль, — шепчу я, снова и снова, и слезы катятся по моим щекам.
Жук поднимает упавшую фотографию, и лицо его бледнеет.
— Это его папа, — бормочет он.
Дей задыхается.
— Боже, — бормочет Ацелот.
Из того, что я прочитала на титульном листе, Гарольд попал в плен две недели назад и был доставлен в одну из лабораторий в Примас-Три. Он умер три дня назад от полной функциональной недостаточности органов. Какие, должно быть, ужасные эксперименты они делали с ним, если они привели к тому, что все органы отказали. Что они здесь делают?
Слышно через открытое окно, что снаружи, завелся двигатель грузовика. Стражи-гвардейцы возвращаются к своим автомобилям на парковке, готовые доставить первую партию пленных в бараки.
— Нам нужно уходить, — тихо говорит Элайджа.
Я не знаю, как мы собираемся увести отсюда Эша. Я не уверена, что он может стоять.
— Эш? — шепчу я, поглаживая его шелковистые волосы. — Ты в состоянии двигаться дальше? Дестени может забрать нас.
Он делает глубокий вдох, его щеки блестят от слез.
— Я должен забрать свою тетю.