— И этот человек, вы? — резко говорит Эш.
— Я самый квалифицированный человек для этой должности, — говорит Эмиссар Брэдшоу.
Я ловлю взгляд Эша, он хмурится. Я знаю, о чем он думает: у эмиссара Брэдшоу может быть самый большой опыт, но это не значит, что он правильный человек для этой должности. Разве можно по-настоящему доверять человеку, который помогал писать Книгу Сотворения, которая утверждает, что Дарклинги это демоны? Неужели он лучший кандидат представлять новое правительство? Я так не думаю.
— Ну, теперь, когда мы во всем разобрались, давайте я покажу вам ваши комнаты, — говорит Эмиссар Брэдшоу.
Мы находим комнату для Гаррика и укладываем раненого на кровать. Доктор Крейвен меняет повязки, в то время как остальные находят место для сна. Нам все равно, где спать — в роскошной квартире около пятнадцати спален. Эш и Жук остаются в гостиной, и Эмиссар Брэдшоу провожает меня и Дей в наши спальни, которые мы разделим с ребятами. Я несу подмышкой стеклянную банку с сердцем Тиоры. Дей мечтательно улыбается, как будто мы вышли на прогулку в широкий коридор. Она проводит пальцами по дорогим, позолоченным обоям и старинной мебели.
— Если бы мама могла увидеть меня сейчас, — бормочет она. Не так давно, Дей стремилась стать эмиссаром штата Доминион — мечта активно поощрялась ее матерью Самриной, так как она хотела лучшей жизни для своей дочери. — Ну, по крайней мере, у меня хоть что-то получилось. Я здесь, пусть и в качестве разыскиваемого преступника скрывающегося от закона.
Я смеюсь, толкаю ее бедром, и она усмехается.
Эмиссар Брэдшоу показывает Дей одну из стандартных комнат для гостей и затем ведет меня в шикарные люксы дальше по коридору. По пути в свою комнату мы проходим белую дверь с ручкой из синего стекла. Дверь приоткрыта, и я слышу, как девушка плачет внутри помещения. Звук приглушен, будто она рыдает в подушку. Эмиссар Брэдшоу закрывает дверь и улыбается мне с извинением.
— Это моя горничная. Бедная девушка не очень хорошо себя чувствует, — объясняет он.
— Я думала, что ваших слуг забрали, — говорю я.
— Просто одна из Дарклингов. Не волнуйся, моя горничная очень лояльная. Она не скажет никому, что вы здесь. — Он кладет руку на нижнюю точку моего позвоночника, немного низковато на мой вкус, и уводит меня подальше от комнаты. Мы останавливаемся перед дверью с красной ручкой. — Вот мы и на месте, милая. — Его рука скользит на мою левую ягодицу, и меня охватывает гнев.
— Что это вы делаете по-вашему? — говорю я.
Он поднимает руки в успокаивающем жесте.
— Моя дорогая, это случайность.
Я сужаю глаза, не веря ему ни на секунду.
— Ну, хорошо, допустим. Но не два раза подряд, — говорю я твердо. Посыл ясен: не прикасайся ко мне снова.
Эмиссар Брэдшоу поджимает губы.
— Наслаждайся комнатой.
Он поворачивается на каблуках и шагает по коридору.
Я вхожу в спальню и захлопываю дверь за собой. Мудак! Я ставлю стеклянную банку на тумбочку, затем иду в ванную и брызгаю немного холодной воды на лицо, бормоча проклятия себе под нос. Я думаю, рассказывать ли кому-нибудь о том, что произошло, но решаю не делать этого. Родители будут в ярости, и я даже боюсь представить реакцию Эша. Мне не хочется думать, что он сделает Эмиссару Брэдшоу, если узнает. Мне хватило переживаний, после всего, что случилось с Себастьяном в Блэк Сити. Нет, как бы сильно меня это не печалило, мы прямо сейчас нуждаемся в помощи Эмиссара Брэдшоу, так что я буду держать этот инцидент в тайне. Но если он когда-нибудь, еще хоть раз попробует снова провернуть этот трюк, я оторву его чертову руку.
Как только я успокоилась, я достаю вещи из кармана комбинезона — черный мешочек со шприцом, капсулу с сердечным препаратом и желтый, ручной нож, который я украла из УП — и аккуратно раскладываю их рядом с раковиной.
Я принимаю лекарства, а потом возвращаюсь в гостиную. Люсинда, свернувшись калачиком, сидит у огня в одном из кожаных кресел, а Иоланда находится в кресле рядом с ней. Их лица умыты, но они обе все еще одеты в грязные комбинезоны. У ног матери сидит Элайджа. Иоланда гладит его рыжие волосы, а он играет с одним из золотых браслетов, надетым вокруг его левого запястья. Он поднимает глаза цвета топаза, когда я вхожу в комнату, и в них плещется глубокая, ноющая печаль. Я слегка улыбаюсь ему и присоединяюсь к Эшу на диване, уткнувшись в него. Я слышу его стабильное сердцебиение под комбинезоном. Ба-бум, ба-бум, ба-бум.