– Так! Точно! Господин! Второй! Капитан! – хором прогремел строй.
– Р-р-разойдись!
«Все-таки у нас отличная команда, – с удовольствием отметил про себя Мендольф ден Фосс, глядя на разбегающихся по своим боевым постам летунов, – с такой армией мы еще повоюем!» В скорой и безоговорочной победе Сургана над его многочисленными врагами он не сомневался ни секунды.
Противно засосало под ложечкой, в уши будто бы попала невесть откуда взявшаяся вода – дирижабль набирал высоту. Дима осторожно выглянул в щель неплотно прикрытой ставней амбразуры, из которой отчетливо тянуло ледяным сквозняком, – далеко внизу величественно проплывали заснеженные и морщинистые макушки горных хребтов.
– Теперь такой пейзаж там надолго, – произнес появившийся за его спиной как всегда бесшумно Эрдман. – Лорея – гористая страна, только столица находится в низине. Зато тамошним чудакам в горах удобнее за звездами наблюдать, облака не мешают. Вон, глянь направо.
Дима, чуть наклонив голову, присмотрелся в указанном направлении. И вправду: на плоской, словно срезанной ножом вершине одной из гор виднелось казавшееся отсюда игрушечным круглое зданьице с металлическим, судя по всему, раздвижным куполом. Надо же, обсерватория. Как местные астрономы забираются на такую высоту без специального снаряжения, Диме не хотелось даже и думать.
– На вот, держи. – Сурганец протянул ему странное металлическое приспособление с кривой ручкой на боку, отдаленно напоминающее древнюю механическую мясорубку.
– Что это? – с любопытством разглядывая замысловатое устройство, спросил Дима.
– Машинка для набивки пулеметных лент, – пояснил Эрдман, – нечего без дела сидеть, займись лучше работой.
Машинка оказалась не то чтобы удобным инструментом для заталкивания патронов в пазы пулеметной ленты, но без нее процесс шел бы куда менее споро. Дима брал из открытого цинка пригоршню блестящих цилиндров с торчащей из них длинной и острой пулей, звонко засыпал их в приемный бункер машинки и, вставив в соответствующее отверстие опустошенную ленту, напоминавшую длинный металлический браслет от наручных часов, проворачивал ручку. Оснащенный боезапас он укладывал в заранее приготовленный ящик.
Тянулись минуты, складываясь в часы, а Дима все продолжал крутить ручку. Судя по мягким толчкам, покачиванию палубы и невнятным внутренним ощущениям, цеппелин несколько раз изменил направление полета, снизился, а потом вновь принялся подниматься ввысь. Видимо, здесь, как и на Земле, существовали свои мощные воздушные течения, и ветер, подхватывая легкий летательный аппарат, заставлял капитана время от времени менять и корректировать курс.
Отложив в сторону очередную оснащенную ленту и взявшись было за новую, Дима по привычке отметил, что тон двигателей будто бы немного изменился. Мерное тарахтение превратилось в густой гул, словно внутри улья проснулись тысячи недовольных пчел, затем палуба вновь поплыла под ногами – дирижабль начал разворот. В тот же миг где-то над ухом задребезжал пронзительный прерывистый звонок, с лязгом распахнулись скрывавшие бойницы ставни, впуская на орудийную палубу порывы ледяного ветра.
– Тревога! Тревога! – донеслось из закрепленных под потолком громкоговорителей, а к пулеметам уже спешили бойцы, занимая свои места согласно боевому расписанию.
Дима растерянно медлил всего лишь краткую секунду: быстро заменив собранный им короб, укладку которого должен был еще проверить Эрдман, в точности таким же из бункера, он отщелкнул холодную крышку пулемета, взвел затвор и, заправив в механизм заряжания первый патрон, опустился на колено, готовясь подавать ленту и следить, чтобы она шла без перекосов. Подоспевший сурганец проверил положение затворной скобы, поводил стволом вправо-влево и, взявшись за пулеметную рукоять, замер в ожидании.
– Сейчас начнется, – с каким-то мрачным предвкушением произнес он.
Около полуминуты ничего не происходило: цеппелин маневрировал, лениво переваливаясь с боку на бок, за прямоугольной прорезью амбразуры проплыло несколько белесых облачных клочков, под которыми все так же неторопливо полз вдаль морщинистый, изборожденный ущельями горный массив.
Внезапно ожил пулемет где-то в дальнем конце орудийной палубы, его перестук тут же подхватил второй, отсек мгновенно заполнился едким и горьковатым пороховым дымом. Эрдман, до этого с прищуром вглядывавшийся в даль сквозь прорезь амбразуры, вдруг оперся на пятки и медленно, сопровождая стволом какую-то невидимую Диме цель, нажал на спусковую скобу.