Дежурство выдалось вполне спокойным, а спустя положенное время Диму на посту сменил усердно протирающий кулаками слипающиеся глаза Дольф. Вернувшись в жилой отсек, Дима устроился на свободном гамаке и даже умудрился задремать, стараясь выгнать из головы мысли о том, что ожидает его впереди.
Разбудил его резкий электрический дребезг зуммера: экипаж дирижабля спешно поднимали по тревоге. Бежать к пулемету совершенно не хотелось: хотелось спать, а еще – как следует побриться, почистить зубы и принять душ. Все-таки отсутствие опыта жизни в спартанских условиях давало о себе знать: здесь, на борту цеппелина, Дима чувствовал себя не слишком уютно без многих привычных ему в обиходе мелочей.
– Быстрее, быстрее, ленивые свиньи! – истошно кричал, брызгая слюной, командир четных орудийных расчетов фельдфебель Анселл Герард. – Шевелите задницами, мартыши!
Наспех затянув застежки башмаков, Дима загрохотал по коридору, застегивая на ходу пуговицы форменной рубашки. Попадись он по пути кому-нибудь из офицеров в таком неприглядном виде, быть беде. Дисциплина и порядок у сурганцев возведены в абсолют, и относятся они к этим понятиям с поистине священным трепетом.
Открыть дверцу арсенала. Извлечь тяжелый короб. Короткая пробежка к турели, поднять ствольную крышку и вставить ленту в пулемет. Эрдман уже тут, расстопорил замки орудийной опоры, проверяет поворотный механизм короткими движениями ствола. Створки амбразур тоже уже открыты, в лицо бьет тугой и холодный горный ветер. Вокруг раздается мелодичное позвякивание патронов, лязг взводимых затворных пружин, металлические щелчки поднимаемых в рабочее положение прицелов.
Воспользовавшись выдавшейся свободной минуткой, Дима выглянул в прорезь амбразуры: глаза тут же заслезились от ярких лучей поднимающегося над далекими горами утреннего солнца, которое светило сейчас стрелкам прямо в лицо. Вести прицельный огонь в таких условиях будет, пожалуй, затруднительно, отметил про себя он, однако от открывшейся перед ним картины буквально захватывало дух.
Утреннее небо казалось прозрачным, как хрусталь, а внизу простиралась бескрайняя лесистая равнина, обрамленная вдалеке, у горизонта, высокими горами. Там, над самыми горными хребтами, чернела сплошная стена грозовых туч, а у их подножия, точно рассыпанная детской рукой груда игрушечных кубиков, раскинулся город.
– Ректорат, – пояснил Эрдман, проследив за Диминым взглядом. – Лорейская столица.
Город с высоты птичьего полета казался беспорядочным нагромождением небольших двухэтажных зданий, шпилей и башенок, однако, приглядевшись, Дима сумел различить среди многочисленных домиков несколько массивных строгих зданий, рыночную площадь и, кажется, даже ползущий в гору ярко-красный фуникулер.
– Летит! – крикнул кто-то, и тут же у противоположного борта цеппелина застрекотал пулемет. Дернулась лента в руках Димы, «Зольдер» тявкнул короткой пристрелочной очередью и замолчал. Потянуло порохом и кисловатым мужским потом.
– Ни черта не видно, – вполне ожидаемо пожаловался его первый номер. Дима вновь устремил взгляд наружу сквозь бойницу. Сначала в амбразуре невозможно было различить решительно ничего – настолько сильно било в глаза солнце, затем на фоне залитого его лучами неба промелькнула и скрылась из виду крылатая тень. Вроде бы биплан, но другой, не похожий на тот, что встретился им в прошлый раз. Фюзеляж выкрашен яркой красной краской и обтянут тканью, под нижним крылом виднеются шасси с парой больших колес. Большего Дима увидеть попросту не успел – глаза заслезились, и под веками запрыгали яркие желтые зайчики.
– Со стороны солнца заходит, падла, – процедил сквозь зубы Эрдман, – держись!
Пол накренился, и тяжелый цеппелин вновь начал поворачивать, по полу и переборкам побежали длинные тени. Диме пришлось схватиться за треногу пулеметной турели, чтобы не улететь к противоположной стене. Эрдман перехватил рукоять поудобнее, и пулемет снова ожил, звонко роняя на пол пригоршни золотистых гильз. Застучал соседний «Заг-Зольдер», а в следующий миг обшивку дирижабля словно вспороли гигантскими ножницами: по борту стремительной дорожкой вспухло сразу несколько больших пробоин, сквозь которые внутрь хлынул ослепительный солнечный свет. Откуда-то сверху донеслось оглушительное шипение, будто заработал мощный пневматический насос или кто-то разворошил клубок рассерженных змей. Дирижабль резко накренился в другую сторону, и Дима с ужасом увидел, как борт с амбразурой на краткий миг сделался полом. Покатились, звякая, стреляные гильзы, но уже через несколько секунд в рубке сумели восстановить управление и выровнять летательный аппарат.