Теперь его встречала целая толпа аламейских солдат в остроконечных шлемах, ощетинившихся штыками винтовок. Защелкали проносящиеся мимо пули. Только вот чтобы попасть в пикирующий аэроплан, развернутый к тебе носом, нужно быть не просто метким стрелком, а очень и очень везучим снайпером. Вновь застрекотал Димин пулемет, у среза ствола замелькал яркий огонек, зазвенели гильзы, падая в холщовый мешок, специально приспособленный для того, чтобы, разлетаясь, они не угодили в лицо пилоту. Собравшийся внизу комитет по встрече кинулся врассыпную, один из вражеских солдат, выронив винтовку, повалился на колени, а потом кулем рухнул плашмя. Потянув рукоять на себя, Дима выпустил короткую очередь в сторону груды ящиков с артиллерийскими снарядами, но не попал. Вслед защелкали едва различимые за гулом мотора выстрелы. Дима перехватил вспотевшими ладонями ручку поудобнее и уперся ногами в педали, вновь направляя аэроплан выше и влево, чтобы как можно быстрее уйти с линии огня. Что ни говори, а кожаными перчатками нужно и впрямь где-то разжиться, без них тут никак.
Набрав высоту порядка трехсот метров – к местным маркиям он так и не смог толком привыкнуть, – Дима перевел «этажерку» в горизонтальный полет и бросил короткий взгляд на манометр. Давление в баллоне все еще было достаточным для продолжения полета, однако стрелка понемногу ползла к нулю. Нужно возвращаться. Чуть сбавив обороты, он обвел глазами горизонт, выбрал нужное направление и, скорректировав курс, повел машину параллельно земле.
С воздуха полевой аэродром был почти не заметен – маскировочная сеть удачно скрывала шатры от постороннего взгляда, место расположения эскадрильи выдавали только силуэты трех замерших на земле «Хорнеров» да шест с выцветшей лентой ветроуказателя. Выбрав посадочный курс с поправкой на ветер, Дима убрал обороты двигателя и перевел аэроплан в снижение, стараясь удерживать заданное направление педалями. На небольшой скорости «этажерка» слушалась заторможенно, слишком уж лениво реагируя на действия пилота, и потому он старался не делать лишних движений ручкой управления, дабы не раскачать самолет по кренам.
Земля приближалась, разворачиваясь перед капотом «Хорнера» зеленовато-бурой скатертью. Миг – и колеса коснулись скошенной травы, затренькал колокольчик на приборной панели, машина заскрипела и затряслась, подскакивая на неровностях летного поля. Почти завершив пробег по аэродрому, Дима увидел боковым зрением спешащих к нему Болдера и Алекса, которые, догнав аэроплан, дружно схватились за подкосы крыла, помогая закатить его на стоянку.
– Аккурат к обеду успел, – дружески хлопнув Диму по плечу, сказал Болдер, – ступай, там все ваши собрались. Карту мне давай, я Рему отнесу.
Позвякивание посуды и кисловатый, аппетитный запах щей разносились вокруг полевой кухни аж за несколько десятков метров. При появлении Димы послышался одобрительный гул голосов, а Фанк, отодвинув тарелку с похлебкой, даже приподнялся со своего места.
– О, с возвращением! – изобразив на лице вполне искреннюю улыбку, воскликнул он. – Дирк, тащи очки сюда!
Дирк – тот самый парень, читавший в казарменном шатре книгу, – встал из-за дальнего края стола и направился к Диме, осторожно сжимая в руках стеклами вниз лупоглазые авиаторские очки. В окулярах плескалась, заполнив их до краев, прозрачная жидкость.
– Держи! – протянул он свою ношу Диме. – Не разлей только.
Принюхавшись, тот ощутил знакомый до боли запах – из окуляров удушливо тянуло спиртом.
– До дна! – строго предупредил Эрик.
Выдохнув и на всякий случай зажмурившись, Дима залпом втянул в себя содержимое одного окуляра, глотнул и чуть не закашлялся: неразбавленный спирт огнем обжег горло. Летуны за столом дружно загалдели:
– Второй, второй!
Стараясь не дышать, Дима сделал второй глоток. Вокруг раздались аплодисменты и радостные возгласы, кто-то хлопнул его по спине, кто-то протянул ломоть хлеба и луковицу.
– Ну, с первым боевым вылетом! – поздравил его Фанк, являвшийся, видимо, заводилой во всей этой развеселой компании. – Заешь, а то смотреть на тебя тошно. Молодец, парень!
– С первым! – подхватил Эрик. – Если Кузнец даст, еще полетаем!
Вдалеке послышались новые гулкие раскаты – сурганская артиллерия принялась утюжить отмеченные Димой на карте позиции. Сам герой дня опустился на свободное место за столом, Фанк поставил перед ним дымящуюся тарелку супа. После проведенного летунами ритуала он сделался, по-видимому, полноценным членом коллектива первой авиагруппы второй воздушной армии Сургана. И полноправным участником этой совершенно чужой для него войны.