Аламейский биплан задергался, вильнул, меняя курс, – пилот, похоже, почувствовал приближение противника, старающегося сесть ему на хвост, однако деваться уже было некуда. Оказавшись позади и выше, Дима нажал на гашетку, и пулемет выплюнул короткую очередь в направлении приближающейся цели. Небольшое движение рулем направления с поправкой на ветер – и он выстрелил еще раз. Кажется, от вражеского самолета отделилось несколько некрупных обломков, но на его управляемость это вроде бы никак не повлияло: биплан заложил крутой вираж с креном вправо и как ни в чем не бывало перешел в набор высоты. Дима был уже готов к такому маневру: используя набранный во время снижения запас скорости, он поднял нос триплана и с небольшим упреждением снова открыл огонь. Одна пристрелочная очередь, корректировка курса, две на поражение. Попал? Похоже на то. Откуда-то сбоку налетел внезапный порыв ветра, легкий аэроплан качнуло. Дима поймал его обратным движением ручки, но цель уже ушла из зоны прямой видимости.
Любопытно, но он не испытывал сейчас практически никаких эмоций. Там, в обтянутой перкалью кабине вражеского самолета, тоже сидит живой человек, нервно оглядывается по сторонам, пытаясь разглядеть настигающую его темную тень, потеет, он устал, ему страшно. Аламейский пилот не был ему личным врагом, и, наверное, стреляя в него, Дима должен был ощущать что-то особенное, некое непривычное чувство, которое испытывают люди, пытающиеся убить другое живое существо одного с собою вида. Но нет, ничего. Просто азарт охотника, выслеживающего свою добычу. Биплан с синими кругами на крыльях – всего лишь цель, которую нужно во что бы то ни стало догнать и уничтожить. Вот она, кстати, эта самая цель, – набирает высоту по пологому кругу.
Горизонт вздыбился; устало, с подвыванием, стонет мотор. Дымы от пожарищ наплывают клочьями, расступаясь перед винтом, пахнет копотью и гарью. Похоже, аламеец не замечает приближения «Хорнера», продолжает полет с небольшим креном, подставив под пулемет беззащитную спину. Небольшое корректирующее движение ручкой, и Дима снова жмет гашетку. Ярко-желтые вспышки замелькали перед стволом его «Гочкиса», к улепетывающему аэроплану хищно потянулись тонкие дымные трассы. Аламейский биплан вздрогнул, как лошадь, которую кучер хлестнул по спине кнутом, качнулся, пытаясь удержаться в воздухе, и устремился вниз, оставляя за собой густой дымный след. Дима следил за его падением несколько долгих секунд, пока раненый аэроплан, цепляя верхушки чахлых деревьев, не уткнулся носом в землю.
Снова разворот. Прямо в воздухе поперек Диминого курса вдруг протянулась череда тонких дымных хвостов, развернулась веером, он ощутил легкий толчок откуда-то сзади, а потом прямо перед ним с басовитым гудением пронесся еще один аламейский биплан: увлекшись погоней, Дима совершенно упустил из виду другой вражеский самолет, бросившийся наперехват. Горизонт наклонился в одну сторону, в другую, Дима попытался выровнять потерявшую устойчивость машину, но слушаться рулей она отказывалась наотрез. Похоже, аламеец зацепил пулеметной очередью флапероны или приводные тяги, сделав аэроплан практически неуправляемым. Хорошо хоть летит почти ровно, с небольшим креном вправо, да и ветер на этой высоте не настолько силен, чтобы внезапным порывом опрокинуть машину.
Где он там? Ага, вон, отворачивает в сторону с прицелом на второй заход. Заметил, гад, что попал с первой попытки, значит, завершив маневр, атакует сзади и сверху, чтобы добить. Иными словами, у Димы на все про все осталось не больше минуты.
Так, а что у нас с рулем направления? Педалей «этажерка» слушается, но вяло, неохотно, при каждом движении ногами ветер шипит в плоскостях рассерженной змеей. Рычаг управления двигателем нужно взять немного на себя, чтобы скинуть обороты. Еще чуть-чуть. Нет, теперь много, свалимся.
Пульс отстукивает в висках барабанную дробь, от нахлынувшего адреналина темнеет в глазах. Чуть помедлив, «Хорнер» опустил нос и по пологой траектории заскользил к земле. Скорость понемногу растет, это плохо, но сбросить ее уже не получится, никаких интерцепторов – воздушных тормозов, как на больших реактивных лайнерах, тут нет. Внизу мелькают островерхие крыши окраин Ахтыбаха, вот они сменились одноэтажными домиками совсем уж сельского вида с примыкающими к ним сараями явно сельскохозяйственного назначения, дальше, за заборами, колышутся стеною дымы аламейских позиций. Дима падал прямо в тыл врагу.
Взгляд за спину: преследующий его биплан уже развернулся, занял параллельный курс и готовится открыть огонь. Дима снова немного прибрал обороты: «Хорнер» клюнул носом, провалился вниз, а потом, ударившись колесами о крышу попавшейся на пути хибары, перевернулся вверх тормашками, с треском ломая крылья. Дима зажмурился, втянув голову в плечи: брызнули острые щепы, полетели поднятые винтом комья земли, от адского грохота заложило уши. А потом наступила тишина, только аламейский самолет с басовитым низким гудением пронесся где-то совсем рядом.