– Куда планируешь отправиться? – вновь перешел на русский Алекс, когда поблизости не оказалось посторонних слушателей. Дима пожал плечами: он не имел ни малейшего представления, как потратить неожиданно выпавшую ему свободную неделю, поскольку ни друзей, ни даже хороших знакомых в Центруме у него не имелось.
– А поехали со мной в Манген? – предложил Алекс. – Это по пути. Заодно родителей моих проведаем.
– Родителей? – удивленно посмотрел на него Дима. – Ты же говорил, что…
– Ну да, появился на свет на Земле, – перебил его приятель. – Назад я возвращаться все равно не собираюсь, вот и перетащил их сюда. Матери уже семьдесят скоро, отец еще старше, там они на одну пенсию не протянут. А тут я за ними хоть приглядывать могу…
– А как ты им объяснил, куда ты их привез?
– Да никак, – хохотнул Алекс, – думают, что живут за границей, в какой-то небольшой стране вроде Хорватии или Черногории. Они за пределы своей родной деревни толком и не выезжали ни разу в жизни, только в райцентр за продуктами, так что прокатило. А Манген – городишко маленький, тоже село, по большому счету. Они натуральным хозяйством живут, все необходимое им раз в неделю местный торговец привозит, я договорился. Он их за клондальцев держит, вроде как тебя, так что проблем не возникает.
– Ловко, – искренне восхитился Дима. Действительно, чтобы вот так вот полностью и окончательно порвать все связи с родным миром, сжечь за собою все мосты, нужно обладать определенной силой духа. Насколько Диме было известно со слов тех же пограничников, большинство землян появлялись в Центруме эпизодически, вахтовым методом, всякий раз возвращаясь домой, чтобы отдохнуть и зализать раны. По всей видимости, Алекс, решивший остаться здесь навсегда, являл собою редкое исключение из общего правила.
– Так ты едешь?
– Еду, – согласился Дима, – вместе, как говорится, весело шагать по просторам. Чего уж, мне одному тут все равно делать нечего.
Отправились в тот же день вместе с подводой, эвакуировавшей раненых в тыл. Путь лежал к железнодорожной ветке, по которой они не столь давно прибыли на фронт: там можно было сесть на попутный эшелон до Тангола. Окончательной целью их путешествия был небольшой городок Вейзель на юге от сурганской столицы – именно там располагался испытательный аэродром корпорации Хорнера. За несколько дней они планировали добраться до Мангена, погостить там немного, а потом отправиться к месту назначения.
Однако по пути им предстояло выполнить одну весьма неприятную миссию. Выгрузившись из поезда на тангольском вокзале уже глубоким вечером, они поймали локомобиль-такси и отправились на Каретную улицу – точный адрес Алекс заранее записал на клочке бумаги. Город по-прежнему ничуть не походил на столицу воюющей державы: улицы были подсвечены огнями газовых фонарей, из таверн и харчевен доносилась задорная музыка, по проспектам сновал разномастный транспорт. Артиллерийские обстрелы, пороховая гарь, сотни убитых и раненых – все это было бесконечно далеко отсюда, словно в другом времени, в иной реальности.
Протянувшаяся почти по самой окраине Каретная улица оказалась неширокой и пустынной, обрамленной невысокими, но уютными особняками с зелеными палисадниками. Сейчас, в поздних вечерних сумерках, они казались темными и загадочными, совершенно безжизненными, а потому – таящими в себе неизвестность.
Дом номер девятнадцать отыскался на северной ее стороне; в окнах теплился свет, обитатели еще не спали. Алекс поднялся на крыльцо, жестом остановив Диму внизу, и несколько раз провернул потемневшую от времени медную ручку звонка справа от входной двери. Внутри особняка послышался не слишком мелодичный треск, затем спустя короткое время раздались приглушенные шаги, щелкнул замок, и на пороге появилась немолодая уже женщина в темном домашнем платье. Вопросительно посмотрела на незваного гостя, но стоило ей разглядеть на нем летную форму, как лицо ее приняло растерянное и встревоженное выражение.
– Госпожа Ромбег? – на всякий случай уточнил Алекс.
– Да, это я.
– Меня зовут Алекс Боннер, я являюсь… Вернее, являлся сослуживцем вашего сына Лоттера. Он… К сожалению, он погиб. Примите искренние соболезнования от имени его друзей и командования вооруженных сил Великого Сургана. Вот, возьмите.
С этими словами Алекс извлек из внутреннего кармана кителя сложенный вдвое бумажный пакет и протянул его замершей в дверях женщине. Та приняла конверт, но даже не взглянула на него, устремив неподвижный взгляд куда-то в пространство. Алекс помялся с минуту, переступая с ноги на ногу, кашлянул в кулак и, осторожно шагнув вниз по ступеням, произнес: