– А высоко эти ваши аэропланы летают? – ловко орудуя тяжелым рулевым колесом, больше похожим на штурвал линкора, полюбопытствовал он.
– Практический потолок у «Хорнера» составляет восемь тысяч маркий, – с видом столичного профессора, читающего лекцию школярам в деревенской приходской школе, ответил Алекс.
– У вас там что, в небе, и потолок есть? – вытаращил глаза водитель.
– А ты как думал? – Алекс уже откровенно веселился. – Самая настоящая небесная твердь. Из цельного хрусталя. Не рассчитаешь вертикальную скорость, треснешься об нее, и пиши пропало. Даже костей потом не соберут.
– А вот, скажем, до облаков на нем долететь можно? – не унимался парень.
– До облаков можно.
– А до солнца?
– До солнца нельзя. Газу не хватит. На Луне придется остановку делать, чтобы заправиться…
К обеду миновали довольно крупный город, ощетинившийся частоколом чадящих заводских труб, судя по дорожному указателю – Цурх, после него свернули южнее. Потянулись бесконечные рапсовые поля, перемежающиеся скудными перелесками, а затем вдалеке показались двухэтажные каменные жилые постройки весьма добротного вида. Наконец мимо проплыла прибитая к выкрашенному в белый цвет деревянному столбу вывеска «Добро пожаловать в Вейзель!», и локомобиль, громко чихнув мотором, остановился.
– Дальше сами дойдете, – махнул рукой водитель, – а мне разворачиваться надо. Удачи вам, парни! Не посрамите страну в небе!
– И тебе не болеть, – бросил в ответ Алекс, спрыгивая на землю и растирая ладонью затекшую поясницу. Следом, осторожно наступая на больную ногу, спустился Дима.
– Надо же, потолок! Хрустальный! Кому рассказать – не поверят! – вполголоса пробормотал парень, покачал головой и, с грохотом воткнув передачу, укатил, обдав стоящих на обочине летунов облаком едкого дыма.
Городок выглядел по-провинциальному мило. Облицованные камнем дома застенчиво прятались в тени густого кустарника, живой изгородью обрамлявшего дорогу, по краям которой высились склоны почти в рост человека. Сами склоны местами тоже оказались вымощены природным камнем, а чтобы дождевая вода не подмывала дорожное полотно, по обочинам строители предусмотрели неглубокие дренажные канавы. За поворотом обнаружилась продуктовая лавка: двери гостеприимно распахнуты, продавцов не видно, только на прилавке, рядом с аккуратно выложенными горкой овощами, румяной выпечкой и расставленными в ряд банками с молоком, стоит ящик, где покупатель может оставить деньги в счет оплаты. Дополняет идиллическую картину домик с резным деревянным крыльцом: судя по надписи на табличке, здесь размещалась местная почтовая служба и отдел полиции.
– Вейзель, Вейзель, альс берунде, – фальшиво напел на сурганском Алекс. – Вейзель, родина моя! Пойдем, камрад Шпитцен, нас ждут великие дела.
Дорогу спросить было не у кого, потому Дима и Алекс прошли городок практически до самого центра, где обнаружились признаки самой настоящей цивилизации – несколько кафе, гостиница, церковь и даже пожарная станция. Дома здесь были уже совсем городские, преимущественно двухэтажные, но возле каждого имелся небольшой палисадник или обозначенный низкой оградкой цветник. Немолодой кабатчик, меланхолично протиравший полотенцем пивные кружки, все-таки подсказал им верное направление: пришлось вернуться немного назад, свернуть в едва заметный переулок и дойти до самого его конца. Там путешественники наконец уперлись в массивные железные ворота, над которыми гордо красовались вырезанные из стали буквы, образующие сурганскую надпись «Хорнер Инженербюро».
На стук в ворота отозвался дежуривший у входа рядовой с красной повязкой на рукаве. Тщательно проверил у Димы и Алекса документы, велел им ждать, вернулся в свою деревянную будку и принялся куда-то звонить, накручивая ручку большого, похожего на патефон квадратного телефонного аппарата с тяжелой эбонитовой трубкой. Посовещавшись, жестом показал вновь прибывшим: проходите!
Дима ожидал увидеть здесь самый настоящий научно-технический центр, средоточие передовой инженерной мысли рвущегося к мировому господству Великого Сургана. На деле же экспериментальный завод и испытательный полигон корпорации Хорнера более походил на какую-то гаражную мастерскую, где неопрятные, вечно поддатые мужики чинят старые «Жигули». Гравийная дорожка вела от самых ворот на огороженную площадку, по сторонам которой высился ряд открытых ангаров – судя по всему, тут и собирали самолеты. Все пространство вокруг было заставлено ящиками и деревянными контейнерами непонятного назначения, рядом на стапелях лежал каркас крыла – как раз сейчас его покрывал лаком паренек в застиранной гимнастерке. Возле одного из ангаров Дима обнаружил несколько установленных на деревянных паллетах авиационных двигателей – на их серебристых промасленных боках еще виднелась налипшая солома, использовавшаяся в качестве прокладочного материала при транспортировке. Терпко пахло краской и каким-то химическим растворителем.