Дима посмотрел в окно. На взлетную полосу аэродрома неторопливо выруливал со стоянки огромный восьмимоторный бомбардировщик – старший брат тех, которые он сопровождал давеча в небе над Ахтыбахом. И если виденные ранее бомбовозы казались Диме великанами, то этот был самым что ни на есть гигантом.
Летающий колосс замер на земле, шумно вращая пропеллерами и шевеля рулем направления, словно вытащенная на сушу доисторическая рыба исполинским хвостом. Дима невольно залюбовался этим диковинным и величественным зрелищем, отметив по себя, что сидевшие за соседними столиками техники повскакивали со своих мест, сжимая в руках кто наполненную до краев чашку курмана, кто тарелку с супом. Интересно, что это? – подумалось ему. Местная традиция приветствовать уходящие в небо самолеты стоя? Если так, то обычай, безусловно, красивый. Хотелось бы знать, касается ли он только техников и наземной обслуги, или пилотов тоже?
Отгадка пришла быстро и оказалась куда более прозаической, чем он себе представлял. Глухое бормотание двигателей вдруг сменилось густым пронзительным воем, и машина стронулась с места, начиная разбег. В то же мгновение стоявшие на столе кружки задребезжали и затряслись, расплескивая свое содержимое. Алекс принялся ловить пытающуюся ускакать тарелку, а Дима обжегся горячим курманом из опрокинувшейся кружки. Техники, меланхолично переждав самый пик спровоцированного разбегающимся бомбардировщиком землетрясения, сопровождаемого ревом и грохотом, заняли свои места и как ни в чем не бывало продолжили трапезу.
В столовую зашел, расстегивая на ходу матерчатый летный шлем, высокий худощавый пилот, проводил глазами взлетающий самолет и уселся за свободный столик. Справившись с бунтующей посудой, Дима посмотрел в его сторону – долговязая и чуть нескладная фигура показалась ему смутно знакомой. Однако первым узнал ожидающего свою порцию летуна Алекс.
– Вунц! – радостно воскликнул он.
Бывший соратник по учебной эскадрилье оглянулся, короткое мгновение удивленно разглядывал обоих приятелей, после чего вскочил на ноги, раскинув объятия:
– Алекс, Митто! Какими судьбами?
После бурного обмена приветствиями выяснилось, что Вунц приехал сюда с аналогичной целью – освоить новую технику – на целую неделю раньше своих бывших однокашников и уже успел сделать несколько пробных вылетов на «Шпангеле». Тут же со стороны вновь прибывших посыпались многочисленные вопросы о возможностях и характеристиках легендарной машины. Вунц отвечал охотно, делясь собственными впечатлениями: да, самолет и впрямь получился быстрее и заметно маневреннее предшественника, двигатель и вооружение у него мощнее, а скороподъемность выше. Недостатки? Есть, куда же без них. Однако думается, что все они временные.
– Да сейчас сами увидите, – сказал он, отодвигая в сторону только что начатую тарелку салата, – пойдемте.
В отличие от уже знакомых Диме учебного и полевого аэродромов этот являлся стационарным и имел две грунтовые взлетно-посадочные полосы, расположенные под углом друг к другу в форме буквы «А» с рулежной дорожкой в качестве перемычки. В стороне от магистральной рулежки размещалась широкая стоянка, где сейчас ожидали своего часа сразу несколько самолетов, в том числе еще один огромный бомбардировщик, вокруг которого суетились техники, и сразу несколько классических «Хорнеров», причем два из них были оборудованы поплавками для посадки на воду. Рядом виднелся технический ангар, вышка-антенна, украшенная оранжевой лентой ветроуказателя, а чуть поодаль громоздилась высокая наблюдательная башня с открытой площадкой наверху – сейчас на ней стоял сигнальщик, призванный отдавать команды заходящим на посадку самолетам при помощи разноцветных флажков. Дима сообразил, что эта башня может с успехом использоваться и в качестве причальной для дирижаблей.
Они миновали ближнюю часть стоянки, обогнули бомбардировщик. Оказавшись вблизи этой летающей махины, Дима вновь подивился его исполинским размерам. Сразу за ним и обнаружился самолет, являющийся целью их экскурсии.