— Иди в каюту, девочка, и лучше тебе не выходить до конца плавания.
Я уловила краем глаза какое-то движение. Это был гантрус, вышедший на палубу узнать, что за шум. Его и без того узкие глаза склеились совсем в щелочки; он что-то злобно прошипел и поспешно вновь скрылся за дверью.
И тут я заметила Каайле! Я расслабилась и улыбнулась ему. Ну хоть один аньйо на этом судне мне не враг…
Но улыбка застыла на моем лице, как гримаса манекена. Нет, если бы я обратилась к нему, он бы наверняка ответил с прежней вежливостью и на «вы»… Но взгляд его жег меня таким ледяным презрением, что у меня едва не перехватило дыхание.
— За борт ее, за борт! — бесновался ремесленник, избегая попадаться мне на глаза.
— И то дело, — пробасил один из торговцев. — Не просто так, конечно, мы ж не звери. А посадим в лодку, и пусть плывет куда хочет…
Не звери! Да ни один зверь до такого не додумается — вышвырнуть себе подобного за борт посреди открытого океана! Впрочем, доктор Ваайне как-то говорил, что некоторые животные убивают сородичей, если те не похожи на них. Скажем, йуввы заклевывают альбиносов…
Я обнажила шпагу.
— Что здесь происходит?
Это наконец-то подошел капитан. Выглядел он спокойным, но из-за его широкого кушака выглядывали рукоятки двух пистолетов.
— Кажется, у ваших пассажиров какие-то проблемы, — проинформировала его я.
Он окинул меня сумрачным взглядом.
— Капитан, я жена купца второй категории! Я оплатила проезд первым классом! Если бы я знала, что на вашем корабле будет плыть всякое…
— Она не «всякое», — перебил капитан визг купчихи. — Она такая же ранайка, как и вы. И она тоже оплатила свой проезд. А если вы будете устраивать беспорядки на моем судне, я, согласно Морскому кодексу, велю заковать вас в кандалы и посадить в трюм. Еще вопросы есть?
Купчиха, уже налившаяся кровью до цвета спелого кетнала, вдруг быстро побледнела.
— Я буду жаловаться, — пискнула она.
— На кого? — осведомился капитан. — На короля Аклойата Доброго, подписавшего эдикт о равноправии крылатых?
Толстуха окончательно стушевалась и заторопилась в свою каюту.
Ремесленник исчез еще раньше, при первых словах капитана. Я уже решила, что инцидент исчерпан, как вдруг на палубе вновь появился гантрус. Не знаю, тот же или его товарищ — в их капюшонах они были похожи друг на друга. Направившись прямиком к капитану, он обратился к нему с речью, из которой я поняла не все слова, но смысл был вполне ясен — во-первых, мало того, что они, благородные гантрусы, вынуждены ходить по одной палубе с женщинами, что само по себе возмутительно, так среди этих женщин имеются еще и стоящие ниже низшей касты крылатые, что уже просто оскорбление; во-вторых, что подобное попрание священных законов Земли и Неба навлечет на корабль гнев богов, а в-третьих, что меня следует немедленно удалить с корабля, и если таковая мера означает для капитана финансовый убыток, то они, высокородные гантрусы, будучи деловыми аньйо, готовы даже оный компенсировать. Капитан, однако, ответил им на превосходном гантруском языке (по крайней мере, я понимала его лучше, чем речь самих гантрусов), что, во-первых, он подчиняется не священным законам Земли и Неба, а Морскому кодексу Ранайи, а гантруские боги пусть командуют на судах под гантруским флагом, а во-вторых, если высокородных гантрусов что-то не устраивает, то они вправе сами удалиться с его корабля в любом желаемом ими направлении. Гантрус, опять прошипев что-то невразумительное, предпочел удалиться в направлении каюты. Подумать только, и с этой публикой я еще надеялась завести знакомство! Я, конечно, знала, что у них кастовая система, но не представляла, что они распространяют ее и на чужестранцев — а тем более в прочитанном мной не говорилось об их отношении к крылатым. Слишком уж редкое это в наши дни явление, чтобы заострять на нем внимание. И в то же время вклад Гантру в мировое искусство и науку невозможно отрицать, недаром я стала учить их язык еще тогда, когда и не думала, что отправлюсь в те края. Однако, похоже, меня ждет веселенькое путешествие!
Прочие участники происшедшего тоже разбрелись, стараясь не смотреть в мою сторону. Впрочем, несколько злобных взглядов я все-таки поймала.
— Шла бы ты к себе в каюту, — сказал мне капитан. — Мне скандалы на борту ни к чему.
— Ладно. — Я подхватила плащ и, демонстративно не надевая его, ушла с палубы. Уже сидя у себя на койке, я пыталась понять, откуда в них столько злобы? Ну ладно — чужаки-гантрусы, но ранайцы? Ведь даже в «Серебряном тйорле» на меня накинулись только после убийства тар Мйоктана. А тут — вообще без всякого повода. Может, просто «повезло», что подобралось такое общество? А может, дело в том, что мы в открытом море? За тысячи миль от берега узы цивилизации слабнут, и аньйо проявляют свою истинную природу… И суеверные страхи тоже обостряются пропорционально опасности, а плавание через океан опасно, что ни говори. Мне не доводилось читать, чтобы относительно крылатых на корабле существовали какие-то специальные суеверия вроде тех, что касаются йувв, но бредни о том, что крылатые связаны с нечистой силой, вколачивались в головы аньйо столетиями, такое не исчезает так просто. И даже Каайле… а ведь он казался таким культурным.