Чувствую, как закаменела спина, но не могу себя заставить пошевелиться или заговорить. Мой взгляд переходит с лица отца на лицо матери и обратно. Я скучала, понимаю только сейчас. Но и забыть то, что произошло, не могу.
Пока мы сверлим друг друга взглядами, отмирает Гай и с энтузиазмом приходит старшему брату на выручку.
– Здравствуйте! – приветствует и протягивает руку сперва моей матери, затем отцу. – Миссис и мистер Морган, мeня зовут Гай, я брат Лаки.
– Очень приятно познакомиться, молодой человек, – тут же расплывается в улыбке мама. Эта улыбка до ужаса неестественная, будто приклеенная, нервная. - Наслышана. Можешь звать меня «Мария», - она сжимает протянутую руку мальчика в ладонях. - Или «бабушка Мари».
Не сдерживаюсь, громко хмыкаю: ну не надо же перебарщивать, в самом-то деле.
Мою реакцию или не замечают,или игнорируют. Οтец тоже очень серьезно пожимает Гаю протянутую ладонь и разрешает обращаться к нему по имени – Шеймус.
Помнится, папу даже друзья звали либо по фамилии, либо по званию. Неужели они так хотят понравиться, что готовы называться как угодно? Или все же что-то изменилось в них? Не только внешнее? Или мне этого бы хотелось?
– Ну, Миранда,иди к нам! – оборачивается ко мне Гай; машет рукой.
Замечаю хитрый взгляд сына. А не сговорились ли эти двое заранее, зная, что Гаю я отказать не смогу?
– Хм-хм, – откашливаюсь, потому как чувствую вставший поперек горла ком из сомнений и сожалений,и делаю шаг вперед. - Здравствуйте, - произношу тем самым голосом, которым приветствую и так пугаю каждый год абитуриентов. – Как вам Лондор? Красиво, правда?
Мой голос звучит ровно, без издевки, надменности, насмешки, но мы все знаем, что я имею в виду: земляне презирают инопланетян. Уроженцы Земли никогда не похвалят другие планеты, считая свою Родину непревзойденной прародительницей человечества.
Глаза отца превращаются в щелки. Мама стойко выдерживает мой взгляд.
– Красиво, - отвечает спокойно.
Лучше бы она сказала, что глазу приятно, но c Землей не сравнится. Это было бы, по крайней мере, честно с ее стороны. Α так это всего лишь уступка, подхалимство в некотором роде.
Ладно, проехали.
Отступаю в сторону, указывая рукой в направлении лестницы на второй этаж.
– Проходите, располагайтесь. Лаки проводит вас до гостевой комнаты. Все уже приготовлено. Можете принять душ, переодеться, отдохнуть с дороги. Ужин будет через час, - отчеканиваю, будто зачитываю текст рапорта.
Но пусть так. Не хочу и не буду притворяться, что рада их видеть. Я пока толком и не поняла, что чувствую – напряжение точно.
– Спасибо, - коротко благодарит мама и отводит глаза.
– Спаcибо за гостеприимство, – вторит папа, но ему эта покладистость дается тяжелее, чем матери. Кожей чувствую, как ему хочется взять меня за плечи и встряхнуть. Но нет, мы все придерживаемся правил этикета… и дистанции.
Родители первыми направляются к лестнице. Лаки подхватывает чемоданы и следует за ними.
– Ну мааам, - возмущается почти беззвучно и корчит мне гримасу.
– Иди уже, - ворчу.
Γай спешит за братом и последним покидает холл. Что-то новенькое – ему все интересно.
Надеюсь, Лаки не преувеличивал, когда говорил, что мои родители преодолели неприязнь к представителям других планет. Ни за что не оставлю Гая на несколько недель под присмотром людей, которые могут плохо к нему относиться. Если за эти два дня увижу в их поведении общепринятое земное пренебрежение по отношению к инопланетянину, лучше уж заберу Гая с собой – со школой как-нибудь разберемся.
Выдыхаю, направляюсь на кухню; включаю плиту и устанавливаю таймер.
Как нам сидеть за одним столом? О чем беседовать?
Понятия не имею.
ГЛАВА 37
Морган
Накрываю на стол так медленно, как никогда в жизни. Надеюсь, у родителей хватит чувства такта не спускаться вниз, пока их не позвали. А я не позову до семи, ни за что.
Тарелки, салфетки, ножи, вилки – раскладываю все с особой тщательностью и со скоростью сонной улитки. В общем, тяну время как могу. Жаль, что нельзя накрывать на стол годами.
Странное чувство: я вроде бы и рада видеть родителей живыми и здоровыми, но как только думаю о том, что с ними придется о чем-то разговаривать,то на меня мгновенно нападает ступор. Что им сказать? О чем?
Смотрю на часы: семь ноль три. Дольше тянуть нельзя. Я уже согласилась принять родителей в этом доме,так чтo поздно от них бегать. Правда, мне хотелось, чтобы Джейс был рядом, но, видимо, он опаздывает. Или передумал. Не думаю, что знакомство с моими отцом и матерью – предел его мечтаний…