Отняв пропитавшееся кровью полотенце от крыла, Ольга посмотрела на запекшуюся рану. Масштабов сотворенного она не смогла оценить, всё, что она поняла, так это то, что крылом она пошевелить может, но любое движение вызывает сильную боль. Ольге ничего не оставалось, как попробовать убрать крылья, что она и сделала.
Боль пронзила её спину с новой силой, заставляя внутренности сжаться, а дыхание остановиться. С тихим шуршанием перьев, крылья послушно, но крайне медленно втянулись под кожу. Ольга же стоя не выдержала боль, вновь упала на колени, а после и вовсе свернулась в позу эмбриона, с трудом удерживая сознание на грани. Боль постепенно отступала, оставляя вместо себя опустошённость, растерянность и озноб.
Ольга приподнялась, опираясь на руки, и тут же вновь упала на пол, левая рука поскользнулась на подсыхающих каплях крови. Вторая попытка подняться удалась, девушка сначала встала на четвереньки, потом на колени и, опираясь на белый край ванны, подрагивая всем телом, поднялась на ноги.
После того случая Ольга оставила попытки таким варварским способом избавиться от крыльев, её голоса предлагали поискать литературу, возможно, она не одна такая, по крайней мере, кто-то из её родителей явно был крылатым, а то и оба сразу. Ольга попробовала поискать в сети информацию, но кроме вымышленных историй, лишь косвенно напоминающих её состояние ничего не находилось. Да и это было логично, если была бы информация, то существовали и научно изученные случаи.
В итоге дни снова потянулись за днями, и с каждым днем контролировать крылья Ольге становилось сложнее, казалось, что её настоящая сущность окрепла и не хочет мириться с тайным существованием.
Ольга со вздохом кинула взгляд на покупки, поднялась с табурета и, развернувшись, подошла к окну, повернув привычным движением ручку на оконной раме и распахивая окно. С улицы дохнуло ночной свежестью со смесью звуков проезжающих по невидимому шоссе машин, плача ребенка из какой-то квартиры и лая собак. Там уже стемнело, пустой двор освещался одиноким фонарем на последнем подъезде, стоящего буквой "п" дома. На ясном небе звёзд не было видно, но зато полная белая луна крупным диском висела как раз напротив, вызывая Ольгу полетать.
Она летала почти каждую ночь, уносясь далеко над морем, именно там она могла не бояться быть кем-то замеченной. Там, далеко от огней города, на темном бархате неба появлялась россыпь звёзд. Они подмигивали яркими и совсем еле заметными вспышками света, находя отражение в спокойной глади ночного моря. Летать Ольге нравилось, но спустя тысячу полетов, когда во всей ближней и дальней округе не остаётся ни одного неизведанного кусочка пространства, все прежнее великолепие теряет свою притягательность и привлекательность.
Ольга расстегнула пуговицы блузки, разделась, высвобождая руки из длинных рукавов, и бросила не глядя, её на табуретку. Оставшись в коротком спортивном топе, она не торопясь размяла обнаженные плечи и так же неторопливо забралась на подоконник. Голоса в очередной раз отвлеклись, устроив перепалку между собой, в которой яро пытались определить, куда мы полетим сейчас. О, глупые, мысленно посмеивалась над ними Ольга, они впервые в жизни не могут предугадать ее сегодняшний маршрут.
Ольга глубоко втянула носом свежий уличный воздух, и больше не медля ни секунды, сделала шаг вперёд. Голоса не беспокоились, Ольга всегда так выходила в окно, разворачивая крылья во время свободного падения. Они не догадывались, что в этот раз Ольга не собирается пользоваться крыльями, предпочитая оборвать свою тягостную жизнь. Голоса очухались быстро, начав вопить в оба голоса, понуждая Ольгу вызвать крылья пока не поздно. Но она закрыла глаза и мысленно готовилась к последней в её жизни порции боли от удара об асфальт.