Слушатель из меня всегда был никакой. Я никогда не был особо чутким по отношению к другим, потому что давно решил для себя, что не буду подпускать людей к себе слишком близко. Люди ведь имеют свойство внезапно уходить и не возвращаться, оставляя после себя пустоту, которую другим человеком уже не заполнишь. Ее вообще ничем уже не заполнишь, если говорить честно.
Так что не знаю, какой черт меня дернул спросить, что случилось. И зачем я повторил свой вопрос, когда Кэрри пыталась отмахиваться и говорить, что все хорошо. Может, у меня срабатывает какой-то датчик вежливости, вытренированный подзатыльниками Фреда? А может, дело в мальчишке, чьи глаза так похожи на мои? Кэрри бросает немного взволнованный голос на мальчика, а потом, понизив голос, поясняет, что сейчас разводится с мужем. И причина для столь серьезного шага очень даже веская.
- Год назад его уволили с работы. Попал под сокращение, с каждым может случиться. Но для Саймона его работа значила многое, если не вообще все. Он буквально жил ею, дышал, постоянно витал мыслями где-то в своем рабочем кабинете. А тут раз – и ничего не осталось, - вздохнув, Кэрри берет в руки синюю тряпку и начинает протирать столешницу. – Сначала он просто был сам не свой, раздражался из-за каждой мелочи, срывался, потом извинялся. Обещал, что все будет хорошо, что он переживет этот кризис, найдет новую работу. Но время шло, а работы не попадалось. Через пару месяцев Саймон начал пить. Еще через три недели – уходить из дома. Он мог пропадать по двое, а то и трое суток. Потом возвращался и начинал скандалить. Называл нас с сыном обузами, говорил, что из-за нас у него жизнь не сложилась. В общем, чем дальше, тем хуже.
Когда Кэрри замолкает, я даже не знаю, что сказать. Перевожу взгляд на мальчишку, Рори, который, не слушая нас, продолжает рисовать. Вдруг он поднимает на меня свои глаза, и внутри что-то тоскливо сжимается – а я ведь прекрасно понимаю мальца. По себе знаю, что значит пьяный отец, который только и делает, что обвиняет в ставшей внезапно кошмарной жизни всех вокруг, но только не себя. Хотя Рори повезло больше, его мать хотя бы нашла в себе силы уйти. Моя мать так и не решилась.
- Простите, не стоило грузить вас своими проблемами, - истолковав мое молчание по-своему, говорит Кэрри. – У вас, наверно, итак дел по горло, и своих проблем тоже. И по работе, и с семьей, а тут незнакомая женщина решила излить душу…
- У меня нет семьи, - отвечаю я, впервые, наверно, произнося эти слова вслух. – У меня вообще никого нет, если уж на то пошло. Единственного… человека, которому действительно было не все равно, что я делаю и о чем думаю, я сам же и оттолкнул. Нет, ну он бесил меня жутко!
Брови Кэрри ползут вверх от удивления, но, тем не менее, она не перебивает меня и не просит заткнуться. А у меня как будто кран открылся, и слова льются из меня потоком. Сам не знаю, почему я вдруг начал болтать без умолку. Быть может, дело в том, что уже действительно накипело, а может, просто Кэрри хороший слушатель. Знает, когда надо кивнуть, где поддержать, а где даже спорить, пытаясь переубедить меня в чем-то. Когда я говорю, что из-за Фреда на меня напали призраки далеко не лучшего прошлого, женщина отвечает, что у меня вообще-то своя голова на плечах, и я должен был рассказать Фреду все, а не заставлять его ломать голову над тем, почему я себя веду так или иначе. Я удивлен, правда, потому что не считал нужным посвящать парня во все детали своей жизни.
- Ну, ты ведь говоришь, что он хотел тебе помочь. Разве можно помочь человеку, не зная, что его гложет? Чтобы устранить проблему, нужно узнать ее причину, - рассуждает Кэрри, и в этот момент что-то в ее словах цепляет меня. Она только что сказала что-то важное, что может пригодиться мне с моим расследованием.
- Причина, - щелкаю я пальцами, настолько резко меняю тему разговора, что Кэрри сначала лишь удивленно хлопает глазами, не понимая, о чем я. А я шарю руками по карманам, пока не вытаскиваю записку от неудачливого киллера, благодаря которому я встретил Фреда. – Вот, тут написано о том, что я должен присмотреться к тем, кого подпускаю к себе, а Фред не раз повторял, что я тот еще засранец. Меня хочет убить кто-то близкий, тот, кого я подпускаю к себе. И тот, кто терпеть меня не может. Вариантов не так уж и много, если подумать.
Достав из портфеля папку Фреда, я начинаю разбирать все собранные ангелом досье на две кучки. В одной из них оказываются уборщица, охранник, программисты и еще черт знает кто, кого я даже близко не знаю. Зато в другой стопке остается всего три имени, и остается только надеяться, что я прав хотя бы наполовину.
- Да вы не такой уж хороший человек, - изогнув одну бровь, говорит Кэрри.
- Вовсе нет. Я меняюсь с недавних пор, - кашляю я, собирая все папки обратно в портфель. – Ладно, спасибо за кофе, мне пора бежать. Дела, и все такое. Кстати, где вы сейчас живете? Вроде, вы ушли от мужа и…
- Мотель через дорогу. Дешево и сердито, - отвечает женщина. – А что? Хотите заглянуть в гости?
Мне кажется, мои уши начинают краснеть. Невнятно что-то буркнув, я выбегаю на улицу, стараясь стереть из памяти последние реплики. Я что, пытался флиртовать? Или просто вел себя, как идиот? Кэрри только что сбежала от мужа, который был далеко не ангелом, а я чем лучше него? Не пью, конечно, но в остальном – черствый, как говорит Фред, необщительный, пусть даже сегодня меня что-то прорвало на разговоры, дома почти не появляюсь, весь в работе. Да и у Кэрри ведь сын еще, которому нужен нормальный отец.
- Все бабы – зло, - с чувством говорит Фред, появляясь возле моей машины. Я словно в невидимую стену вписался, как только заметил ангела – он водрузил на голову шляпу с широкими полями, надел бежевый плащ и сейчас курит трубку, щуря глаза от дыма. Ну, вылитый Шерлок Холмс. – Чего глазами хлопаешь? Знаешь, вот романтик из тебя вообще никакой. Ладно, будет время, дам тебе пару уроков по пикапу. Давай в машину, пока Чарльз не вызвал тебе психиатра.
Водитель косит в мою сторону прищуренным глазом, недоумевая, чего это я вдруг застыл посреди дороги, словно увидел призрака. Не придумав ничего лучше, я приседаю на корточки и делаю вид, будто завязываю шнурки, чувствуя себя редкостным идиотом. А потом быстрым шагом направляюсь к машине, где Фред уже занял почти все заднее сиденье, невозмутимо глядя в окно.
- Может, скажешь, почему не явился раньше? – приложив к уху телефон, спрашиваю я. Фред не торопится отвечать даже тогда, когда машина трогается с места.
- Да не пихайся ты, у меня были кое-какие дела, - отмахивается Фред. – А вообще, ты мне кое-что должен. Давай, ты уже говорил сегодня это слово, скажи еще разочек. И больше искренности, покажи, что я хоть чему-то смог тебя научить за это время.
Я закатываю глаза, не понимая, за каким чертом позвал обратно этого самовлюбленного павлина? Он опять начинает действовать мне на нервы своей болтовней и просьбами, которые и на просьбы-то совсем не похожи. Скорее, звучат, как приказ, который я тотчас должен выполнить. И хотя тень обиды все еще осталась, я чувствую, что рад возвращению ангела. Словно все встало на свои места, хотя с появлением Фреда все, наоборот, стало разваливаться на странные «до» и «после», в которых я все еще безуспешно пытаюсь разобраться.
- Ладно. Извини, что наорал на тебя. Был… немного не в духе, - говорю я, не отводя взгляда от спинки переднего сиденья. Фред же начинает ковырять пальцем в ухе, словно то вдруг перестало слышать. – Я не должен был говорить все то, что сказал, и мне жаль, - немного перефразирую я, повышая голос. Ангел и в этот раз упорно пытается меня не замечать, пока я, издав рык, не пихаю его ногой.
- Эх, проехали. Извинения приняты, но все равно вышло как-то суховато. Ой, да корчись так, давай лучше сюда папку свою. Ты уже выбрал кандидатов? Отлично, скажи своему шоферу – пусть доезжает до моста и сворачивает, мы едем к Аддерли! – торжественно произносит Фред, листая бумаги.