- Аддерли уехал, - отдуваясь, произносит он. – Не домой. В другую сторону. Ну, чего расселся? Собирайся, надо посмотреть, куда направится твоя секретарша.
С плохо скрываемой радостью, которая не ускользает от внимания Фреда, я откладываю все не просмотренные документы в сторону, надеваю пальто и большими шагами направляюсь к выходу. Офис уже практически опустел; лишь уборщица, ногой толкая полупустое ведро с грязной водой, лениво возит шваброй по полу. Нам с Фредом везет – Патриция все еще стоит на парковке и разговаривает по телефону. Мы дожидаемся, пока она сядет в машину, и только потом пробираемся к моему автомобилю.
- Следуй за ней, - говорю я Чарльзу. Он без лишних вопросов кивает и едет за Патрицией, стараясь держаться от нее на некотором расстоянии. Впрочем, женщину, похоже, мало волнует, могут ли за ней следить или нет. Она сначала петляет по улицам, пару раз останавливаясь возле продуктовых магазинов, а затем уверенно направляется в сторону одного из бедных районов городка. Как раз туда, где находится тот отель из ее буклета.
- Можно вопрос, сэр? – интересуется вдруг водитель, когда обе машины – наша и Патриции – останавливаются напротив непримечательного здания из светлого кирпича. Фонарей на это улице совсем нет, разве что над центральным входом отеля висит несколько лампочек, да за углом стоял автоматы с закусками, большие кнопки которых горят тусклым светом.
- Конечно, - пожимаю я плечами.
- Мы ведь работаем вместе уже почти одиннадцать лет. Я раньше никогда не замечал за вами ничего странного, но в последнее время вы… Ох, даже не знаю, как бы лучше выразиться, - заминается Чарльз.
- Вы считаете меня сумасшедшим? – подсказываю я ему. – Хотите узнать, почему я вдруг стал вести себя, как псих?
- Все мы немного сумасшедшие, - усмехается водитель, глядя на меня в зеркальце. – Вообще да, я хотел узнать у вас именно это, но знаете… Как говорила моя мать, когда я был маленьким: «У каждого человека свой ключ к счастью». Мне кажется, вы наконец-то нашли этот ключ.
- Нет, Чарльз, - вздыхаю я, качая головой. Фред бросает на меня вопросительный взгляд. – Мне кажется, я просто нашел большую коробку с сотнями ключей, и теперь перебираю их, пытаясь отыскать свой. Может быть, в скором времени мне повезет. А может, в этой коробке нет моего ключа. Но в любом случае, я не прекращу свои поиски, даже если на это уйдут годы.
- Ваше право, сэр, - кивает Чарльз. – Как говорится, кто ищет – тот всегда найдет.
- Этот ключ всегда был в твоих руках, - подает голос Фред. – Ты просто не умеешь им пользоваться, дурень. Открой глаза и шагай вперед. А еще лучше – глянь в окно.
Если честно, то я даже рад видеть, как к отелю подъезжает Аддерли. От начатого разговора мне стало как-то не по себе – видимо, я не привык к излишней сентиментальности. И никогда не привыкну, потому что сразу начинаю чувствовать себя какой-то сопливой дамочкой, а это мне совсем не нравится.
- Ну что, пора время раскрыть карты, друзья, - торжественно произносит Фред, когда Аддерли скрывается за дверьми отеля. – Пошли, супермен, отыщем пожарную лестницу и еще разок прогуляемся по крыше. Уверен, ты и сам ждешь не дождешься этого момента.
========== Глава 11 ==========
Пожарная лестница находится возле больших мусорных баков, в которых копается несколько облезлых котов. Один из них поднимает на меня свои громадные, почему-то светящиеся в темноте глаза, и издает грозное шипение, когда я с громким всплеском наступаю в лужу. В ботинки тут же набивается холодная вода, которая потом неприятно хлюпает между пальцев при ходьбе. Фред очень красноречиво попросил кота заткнуться, пообещав пустить его на варежки. Не знаю, услышало ли животное его голос, но, во всяком случае, шипеть перестало. Лишь продолжало смотреть мне в спину возмущенным взглядом, словно я не мимо проходил, а нагло попытался лишить его ужина.
Во многих окнах отеля все еще горит свет, так что нам с Фредом приходится карабкаться по лестнице чуть ли не ползком. Осторожно перебираясь от этажа к этажу, мы мельком заглядываем в каждый номер, до которого можем дотянуться. По большей части в отеле останавливаются супружеские пары или же одиночки, компанию которым составляет бутылка. То и дело с разных сторон слышатся возмущенные голоса, жаркие споры и ругань. Не самое лучшее место для свиданий, как по мне.
- Жди меня здесь, я гляну, кто там у нас дальше, - потирая руки, говорит Фред. Ловко перебравшись через перила, он забирается на ближайший подоконник и, цепляясь обеими руками за кирпичную стену, начинает подбираться к следующему окну. У него это получается весьма неплохо, так что в скором времени между нами уже не одно, а два окна. Пока ангел пытается разглядеть, что творится в номерах, я послушно сижу на холодных железных ступеньках, надеясь, что сегодня нам повезет, и больше не придется таскаться по чужим квартирам и подглядывать за незнакомцами, боясь быть разоблаченными. Хотя, признаться, честно, все это кажется мне весьма забавным. Наверно, у меня просто начинает развиваться шизофрения.
- О-о-о-й! – слышится испуганный вопль, и я, повернув голову, замечаю, как Фред, взмахнув руками, летит вниз с высоты четвертого этажа. Не успеваю я даже глазом моргнуть, как ангел приземляется точно на ноги, при этом умудрившись стряхнуть невидимую пыль с плеча. – Подумаешь, - отзывается он. – С кем не бывает.
С самым невозмутимым видом он начинает карабкаться обратно, напевая себе что-то под нос. Я же, хлопнув себя по лбу, отворачиваюсь и встречаюсь взглядом с котом, который не так давно сверлил меня злобным взглядом. У него шерсть какого-то странного цвета – не то темно-серая, не то светло-черная. Местами так вообще свалялась в колтуны. Сразу видно, что кот-то домашний. По крайней мере, когда-то им был.
- Чего смотришь? – когда пристальный взгляд кота начинает меня смущать, спрашиваю я. Глупо, конечно, разговаривать с животным, но в последнее время я сделал столько глупостей, что от беседы с обделенным жизнью котом хуже уже не будет. – Голодный, наверно, да? Ну, извини, знал бы, что здесь водится живность, заехал бы по пути в магазин. Хотя голодающим ты не выглядишь. Замерз, поди?
Кот продолжает молча меня разглядывать, лишь иногда подергивая некогда пушистым хвостом. У меня складывается такое впечатление, будто животное за каким-то чертом меня изучает, и я начинаю чувствовать себя так, будто попал на прием к психологу. Сразу вспоминается просторный белый кабинет с мягким бежевым креслом, столом из светлого дерева, в тон ему большим шкафом и стулом. На нем сидит хмурая женщина лет сорока, которая пишет что-то в своей тетрадке, не задавая никаких вопросов, а я сижу напротив нее в этом кресле и не понимаю, что я тут делаю. Робко пытаюсь заговорить, а женщина молчит так же, как и этот кот, и мне хочется как можно скорее оказаться подальше…
- Сколько мне еще тут сидеть? – спрашиваю я, глядя то на настенные круглые часы, стрелки на которых почему-то замерли на месте, то на сидящую напротив женщину в строгом костюме. Ее темные волосы собраны в пучок на затылке, а очки с крошечными стеклами сползли на самый кончик носа. Словно бы не слыша меня, она продолжает писать в синем блокноте еще несколько минут, после чего закрывает его и снимает очки.
- Александр, - начинает она, делая после моего имени какую-то драматичную паузу. От этого мне еще больше становится не по себе. – Какое-то время тебе придется пожить в приюте. Это очень хорошее место, там много детей, таких же, как ты. Есть кто-то младше, кто-то постарше, и среди них ты обязательно найдешь себе друзей.
- А Роб там тоже будет? – наивно спрашиваю я, хотя ответ на этот вопрос уже давно знаю. Не раз слышал из разговоров врачей, как им жаль меня, восьмилетнего мальчишку, разом лишившегося всей семьи. Оставленная кем-то газета в коридоре очень быстро попала ко мне в руки, а потом перекочевала в мусорное ведро. Я оставил себе только одну страницу, ту самую, на которой была небольшая статья об аварии, в которую я попал. Там нет особых подробностей, лишь сухие факты – плохая видимость, случайность, летальный исход.