Рядом со мной Роб. Он всегда подыгрывает мне, что бы я ни задумал. Он читает мне сказки, переделывая их на свой лад, помогает строить инопланетный корабль и изображает монстров, которых мне всегда удается побеждать. Он мечтает вместе со мной, рассказывает о далеких галактиках, в которые мы обязательно отправимся, чтобы посмотреть, существуют ли на самом деле зеленые человечки и черные дыры, в которых исчезают планеты. Обещает, что когда-нибудь мы построим плот, на котором уплывем искать необитаемые острова, где приручим каких-нибудь диких животных и станем известнее, чем Робинзон Крузо. Только вот обещания эти так и остаются словами.
Небо заволакивает облаками, которые медленно, но верно превращаются в белый потолок. Сознание возвращается ко мне вместе с мучительной болью, которая пронзает все тело, не давая даже дышать. Кажется, у меня весь рот в крови, а кто-то очень настырный давит на мою грудь. Я пытаюсь отпихнуть его от себя, а заодно дать понять, что не могу вдохнуть, но тут боль перемещается в горло, а в легкие поступает спасительный кислород. Прежде, чем снова отключиться, я замечаю, что в меня воткнули какую-то трубку, из которой брызжет кровь и раздаются хлюпающие звуки.
Меня медленно окутывает туман. Я пытаюсь отмахнуться от него, уйти, но он окружает меня со всех сторон, не давая проходу. Я даже едва могу различить, где я нахожусь – судя по всему, где-то на безлюдной трассе. До носа долетает еловый аромат, смешанный с запахом медицинского спирта и резины. Кажется, я балансирую где-то между реальностью и сном, только вот не могу никак сориентироваться. Боль в спине то утихает, то нападает с утроенной силой, и кто-то упорно просит меня не закрывать глаза. Если бы это еще было так просто.
Туман рассеивается. И тут же навстречу мне вылетает грузовик. Свет фар ослепляет, но я не чувствую никакого удара от столкновения. Громадная махина пролетает сквозь меня, а визг шин просто оглушает, но это не мешает мне слышать, как грузовик во что-то врезается. Скрежет металла, звон разбитого стекла, крик. А потом прямо к моим ногам кто-то падает, и этот кто-то – я. Мне хватает беглого взгляда, чтобы понять это, и я тут же отворачиваюсь. Почему подсознание решило подсунуть мне именно этот эпизод? Или, как там говорят? За секунды до смерти у человека перед глазами проносится вся его жизнь? Что ж, посмотрим, что там будет дальше.
Кто-то воткнул мне в левую руку иглу – теперь по венам течет что-то холодное. На какой-то момент это приводит в меня чувство, давая понять, что я уже в больнице, а потом меня утаскивает очередная картинка. Снова я, только уже старше, стою в кругу своих сверстников на заднем дворе приюта, и играю в мяч. Весело всем, кроме меня, и черт его знает почему. Всегда сторонился больших компаний, предпочитая разгуливать в одиночестве. Со временем ничего не изменилось – я всегда был одинок, не подпуская к себе никого. Так и не заведя настоящих друзей. Так и не разобравшись во всех этих запутанных человеческих отношениях, за которые цепляется каждый, уверяя, что быть одному равносильно смерти. Что за вздор?
Двор плавно растворяется в крупицах новой картинки – мой выпускной. Синие шапочки, длинные мантии, которые мешают при ходьбе и аттестаты. Кругом царит веселье, десятки родителей со слезами на глазах обнимают своих отпрысков, а я стою один, опять. Впрочем, мне не привыкать. Моя шапочка не летит в воздух вместе с остальными. Она остается сиротливо лежать на скамейке, когда сам я эпично покидаю школьный двор, начиная писать новую главу своей жизни. И вполне удачную, на мой взгляд, ведь я с нуля сколотил бизнес, создал свое имя в этом городе и даже штате, и получил все, о чем скромно мечтал, сидя в шестиместной спальне для мальчиков в приюте. Разве мою жизнь нельзя назвать неудачной?
В какой момент все полетело кубарем и в неправильном направлении? Могу ли я считать появление Фреда чем-то хорошим? Ведь в конечном итоге я все равно оказался на больничной койке, уже в который раз за свою жизнь. И, что самое обидное, все самое плохое случается со мной на дороге. Может, мне стоило после приюта переехать в лесную глушь? Или даже там я умудрился бы обзавестись врагами? Перешел бы тропу какому-нибудь лесорубу, и тот зарубил бы меня темной ночью, ага. Может, я просто сам по себе какой-то невезучий?
Кажется, лекарств мне вкололи, просто будь здоров. Уж не знаю, сколько именно я пролежал в отключке, наблюдая за кадрами из своего прошлого, но когда я открываю глаза, то первым делом вижу Фреда, стоящего у окна. Надо же, он облачился в белый халат. Разве что только очков ему не хватает, как при нашей первой встрече.
- Ну на-а-адо же, кто проснулся! – восклицает парень, едва я только глаза открываю. Без лишних слов он наливает мне стакан воды и помогает сделать пару глотков. – Никогда так больше не делай, слышишь? Ты чуть меня до инфаркта не довел, эгоист! – восклицает парень, вцепившись пальцами мне в плечи.
- Что случилось-то вообще? – хриплым голосом спрашиваю я, пытаясь оттолкнуть от себя ангела, который чуть ли слюной на меня не брызжет. Стоит мне только начать шевелиться, как по спине проходит неприятная волна боли. Надо сказать врачам, чтобы не экономили на обезболивающим.
- Даже не знаю, с чего и начать, - чешет затылок Фред, разжимая, наконец, свои объятия и присаживаясь на край кровати. – Как давно ты знаешь своего водителя?
- Чарльза? – удивляюсь я. – Да уже лет десять… А что?
- А вот ничего, - дергает плечом ангел. – Время еще совсем показатель того, что знаешь ты человека хорошо.
Кто бы мог подумать, что мой собственный водитель вот уже больше года планирует мою смерть? И ведь причины-то веской нет, вся его ненависть собрана по крупицам, каким-то мелким деталям, на которые я никогда не обращал внимания. Из-за опоздания лишил водителя премии, нагрубил, когда был в плохом настроении, и вообще жизнь у меня всегда складывалась удачно, а у Чарльза – нет. Конечно, это не повод начать ненавидеть человека настолько, чтобы желать ему смерти, но если вдуматься, то что же такое надо совершить, чтобы заставить кого-то себя ненавидеть? Самую малость, поверьте. Достаточно просто не так посмотреть.
- Пару лет назад у него квартира сгорела, пришлось перебираться в общежитие, - рассказывает Фред, попутно очищая апельсины, лежащие в большой тарелке на тумбочке. Кто их только принес? – Жена изменила с каким-то бизнесменом, а потом и вовсе ушла, заявив, что Чарльз слишком уж бедный и жалкий. Или что-то типа того. Ну, у мужика и начало башню сносить, плюс, ты был типичным примером богатого и успешного человека, которым Чарльзу не суждено было стать. В общем, он решил свои проблемы просто – сконцентрировался на ненависти к тебе. А чтобы подозрения всякие отвадить, даже уговорил киллера стрелять в тебя, когда ты будешь в машине. Ну, мол, водитель ведь тоже мог пострадать, а значит, и не при чем он вовсе. Вот такая вот история.
А я-то уж валил все на конкурентов и своего заместителя. Даже согласен был на версию с разозленной любовницей, которой всегда хотелось больше, чем секс на рабочем месте. Судьба шутница, любит преподносить сюрпризы, причем от лица тех, от кого мы меньше всего ждем подвоха. Все, что я могу в этой ситуации сказать – придется учиться самому водить машину.
***
В этот раз меня все-таки приходят навещать. В прошлый раз иногда заглядывала Патриция, но, как только я стал идти на поправку, она предпочла не появляться в больнице. Сейчас она тоже заходит, в основном вместе с Аддерли. Видимо, я упустил тот момент, когда эти двое записали меня в статус друга своей пары, но и отталкивать никого не стал. Хотя бы потому, что ощущать, как кто-то искренне переживает за твое здоровье, чертовски круто. Правда, Фред иногда зудит на ухо, чтобы я не переигрывал, жалуясь на боли и неудобство, но это мелочи. Зато я могу открывать свой ларек и торговать апельсинами. И почему в больницы принято таскать именно эти фрукты?