- Покажу! Я ведь каждую ночь туда лажу и с немецкой помойки обрезки собираю, которые с кухни выбрасывают.
Мы еще раз хорошо осмотрели аэродром. Мальчишка показал, где проходит ливневка.
- Там в любом месте под листом железа корни травы подрезать и подняв лист можно вылазить.
- Тебя хоть как звать и где твои близкие?
- Зовут меня Сашка, а близких расстреляли!
На аэродроме стояли рядами юнкерсы к которым подвешивали бомбы, чуть в стороне у штаба стоял похожий по размерам на наш У-2 шторьх. Но там было много людей из летного состава техников и зенитчики. От всех в стороне стоял обшарпанный старый французский транспортник. Там копались два немца очевидно готовили машину к полету. На них никто не обращал внимание. Ливневка проходила прямо под самолетом. У меня сразу родилась идея.
- Егор будем улетать сейчас! Вон на том французском транспортнике!
- А давай!
Спустившись в овраг мы по ливневке в зловонной жиже проползли к транспортнику. Приползли мы вовремя один из немцев побежал к штабному домику, а второй стал прогревать моторы меняя обороты. Егор стал распоряжаться:
- Василий и старшина разберитесь с тем что в самолете, а мы с Семеном с тем что придет. А вы с пацаном лежите в ливневке. Позовем!
Я видел как пришел немец от штаба и обойдя самолет стал подниматься по лестнице За тем ноги его обвисли и его не видно кто затащил в самолет.
За нами приполз старшина
- Двигайтесь ползком за мной аккуратно там не далеко от самолета пост с пулеметом.
И вот мы в самолете. ничего не обычного в приборах не было и хоть я не понимал этого языка предназначение приборов понял. Это не мой имперский истребитель. И среди немцев бывают раздолбаи, еще в ливневке я заметил, что колодок под колесами не было. Я стронул самолет с места и стал выруливать на взлетную площадку. На нас по прежнему никто не обращал внимание взлетная полоса была свободна. Я стал идти на взлет. Машина для меня была тяжеловата. Заработала рация. Нас о чем то спрашивали. Я взял микрофон и им несколько раз провел по приборной доске от чего в рации что то забулькало заскрежетало. Самолет оторвался от земли. Мы в воздухе. Я стал набирать высоту. Самолет с трудом выползал все выше в небо. Я с начало пошел в сторону от линии фронта, а за тем когда аэродром скрылся из вида направился в сторону дома. У моего кресла было что то вроде столика на котором была закреплена карта.
До линии фронта и выйдя за нее мы прошли без происшествий. Старался лететь низко чтобы не привлекать внимание наших истребителей. На крыльях ведь у меня были кресты. Ближе к Калинину откуда то выскочил як и расстрелял нас из имеющегося оружия. Я его да же не увидел пока он по нам не врезал. Самолет сразу загорелся выбирать не приходилось садился прямо в речку. Чуть чуть до знакомого аэродрома не дотянул. Приводнились хорошо. Я был занят полетом и не видел что происходит в самолете. Живой остался Сашка которого привалило какими то ящиками и Егор. Егор был ранен в грудь. Освободив Сашку и открыв входной люк я стал спускать Егора в воду. Сашка спрыгнул и изо всех своих пацанячьих сил пытался помогать мне. Хорошо что здесь была отмель. Дотащив Егора до берега я стал его перевязывать. Вода была холодная все таки октябрь Сашка трясся от холода, а я потаскав Егора весь исходил паром. Самолет продолжал гореть, а потом взорвался разбросав по всему берегу свои ошметки. Ребят было жалко, но почему никто не едет к подбитому самолету? Егор был без сознания. Оставив Сашку с Егором я набрал большую кучу сушняка. От горящих обломков я поджог костер. Одежда была мокрой я разделся и отжал все свое белье да же трусы поворачиваясь то одним то другим боком к костру развесив подсыхать свою одежду.. Сашка стоял здесь же и по прежнему трясся отводя от меня в смущении глаза.
-Ты чего трясешься! Стесняешься! Да чего и у кого я только на войне не видел . А ну быстро снимай белье, а то сам раздену и развесь его пусть подсыхает!
- Медленно раздеваясь Сашка смотрел на меня телячьими глазами уставившись на мое естество.
- Что такого никогда не видел.
И приподнял потрясая своим хозяйством .
- Нет не видел.
-В это время он вернее она сняла брюки и я увидел внизу живота у нее черный женский треугольник с сочным бутоном посередине между ног.
Предавшее меня естество позорным образом отреагировало вставши колом от чего глаза Сашки округлилсь еще больше.
Меня бросало то в жар то в холод. От стыда я не знал куда себя деть. Я бросился в воду. Остыв я крикнул
-Ты отжимайся я смотреть на тебя не буду! Я сейчас выйду и стану с той стороны костра а ты обсыхай а то заболеешь!
Вообщем нес всякую чушь. Я вышел к костру и стал отогреваться. Сашка стояла ко мне спиной. Иногда поворачиваясь боками. От чего было заметно начинавшую формироваться грудь. У нее было стройное спортивное тело. Но тело подростка. Спустя какое то время я из себя выдавил.
- Прости я не знал, что ты девочка.
- Уже не девочка, женьщина!
- Как это?
-Ты думаешь от кого я пряталась? От немцев и полицаев. Я дочь капитана артиллериста. Отец погиб в Финскую войну и мы с матерью поселились временно у бабушки. И мать и бабушка учителя. Меня оберегали от пошлости и воспитывали домашней девочкой. Пришли немцы и тут же появились полицаи из того отребья которое все презирали. Немцы стали молодых девушек собирать для отправки в Германию сгоняя нас в большой барак. Нас было пятеро все моего возраста. Ночью я проснулась от того, что кто то меня держит за руки, а другие руки снимают с меня трусы.
Меня изнасиловали, как и других девчонок то же. Кто это делал мы не видели. Я голым мужчину увидела тебя первым и теперь понимаю от чего так было больно. Под утро через соломенную крышу я убежала. И скрывалась до встречи с Вами. На огороде я раздела пугало нацепив мужскую одежду. Волосы обрезала ножом. Случайно от односельчан я узнала что мать и бабушку полицаи расстреляли как родственников командира Красной армии.
- Все равно прости. Я к тебе отнесся как к мальчишке.
- Да я это понимаю.
Когда одежда немного подсохла я оделся и пошел искать на что положить Егора. В сторону Саши я старался не смотреть. Не далеко я нашел старый стог сена Натаскал много хватило и нам с Сашей. Сено пахло мышами но на нем было тепло. Костер то же придавал уют. Егор иногда приходил в себя и просил пить.