Больше не слова не говоря в мою сторону полетел кулак. Я успел от него увернуться, но от рыжего получил удар в живот. Меня согнуло и от следующего удара я упал на пол. Когда поднялся то увидел, что весь вагон дрался. Наших били. Возле меня стоял в боксерской стойке крепыш и наносил удары так что вокруг образовалась пустота. Он был из нашей группы, но как его звать я не знал.
- Чего стоишь двигаем к нашим!
Но в это время зазвенели свистки. В вагон ворвались военные с повязками и проводник с палкой в руках. С Московского железнодорожного вокзала нас всех отвезли на гауптвахту. На гауптвахте мы познакомились с крепышом. Звали его Николай. Нас вызывали по одному и опрашивали. На второй день нас всех кроме рыжего и чернявого со шрамом отпустили. В штабе ВВС нас быстро определили в части. Я с Колей попали в один полк под Истру. Наш полк был выведен с фронта и заканчивал свое формирование получая людей и технику. Начштаба приняв наши документы отправил во вторую эскадрилью к ее командиру Полякову.
- Вам необходимо изучить карту полетов. Сдадите ее знание мне, а потом проверим ваше полетное и стрелковое умение на имеющихся у нас И- 16 и только после этого сядете изучать Як. Все понятно! Выполнять!
Жили мы с Николаем в одной комнате. По утрам вместе занимались физической подготовкой. Он оказывается был мастером спорта по боксу. Попросил его меня научить. Дело в том что в Империи я не обращал внимание на контактные вилы спорта, поэтому меня так быстро выбили в драке.
- Я занимался боксом у бывшего французского моряка он приехал помогать совершать революцию у нас , женился, тут так и стался. У нас в Одессе часто среди подростков дерутся. В одной из драк он меня заметил. Я левша и удар хороший. Я тренировался около пяти лет пока не началась война. У меня бабушка живет в Коктебеле, а там много планеристов и летчиков летает. Вот все мое детство среди них и прошло. Мечтал летать. Потом отслужил в погранвойсках. Попал на войну под Минск в пехоту там и ранили. В госпитале встретил знакомого комиссара, вот он и поспособствовал попасть в летную школу. А ты здорово летаешь все ребята тебе завидовали. Но ты всегда держался от нас сам по себе. Где так научился? Не выпиваешь к девчонкам не бегаешь. Как будешь женится?
- А я уже женат на небе! Как научился не знаю. Меня контузило под Смоленском и что до этого было я не помню.
- Тяжко. Что совсем ничего не помнишь да же никаких обрывков воспоминаний?
-Ничего! После контузии попал техником в 7 ИАП и когда обслуживал самолеты голова и руки сами понимали что нужно делать.
Спустя некоторое время в комнате у особиста 13 ИАП.
-Что так ничего на него и нет. Он хоть что то поясняет?
- Наш "Гений" ссылается, что у него осталось только воспоминание, что с самолетами нужно делать, а откуда эти знания он не помнит. Драться не умеет. Как с девчонками обращаться то же. Как будто свалился с Луны. Делаем по утрам зарядку и что удивительно упражнений я таких что он выполняет не знаю и нигде не встречал. Хотя я боксировал не только у нас но и за рубежом. Товарищ капитан может вы меня отпустите в мой полк я боевой летчик. Я воевать хочу.
- Хочу, не хочу! У нас от товарища Меркулова приказ взять под наблюдение "Гения". Он вон как засветился в Горьком. Все кто видел его полеты отмечают необычное пилотирование. Помнишь нашего антифашиста Ганса, который с нами в Испании летал. Так он видел эти полеты и сказал, что нигде в мире не видел такой техники полетов. Если да же он нам и не враг товарищ Меркулов приказал этого уникального пилота беречь, Вот и будешь беречь. Будешь его личным телохранителем. А воевать Вы скоро отправитесь. Все понятно! Выполнять!
- Есть!
Глава 8
Мы сдали все зачеты. Николай летал уверено, но как по мне, так средненько. Но лучше других бывших курсантов. Стали изучать пилотирование Яков. Привыкать к этой не лучшей из серии самолетов. Мне не нравилось его вооружение. Но если брать сравнение кремневого пистолета и лука то для настоящего времени этот самолет был не плох. В нашей эскадрилье мы были одни из необстрелянных .Почти все имели награды. Лучшим в эскадрилье да и в полку был старший лейтенант Акопян. Ашот. Вот к нему меня и закрепили. Он был аккуратистом. всегда следил за своей одеждой и внешним видом. В небе он то же был аккуратистом, но делал все быстро с хорошей реакцией на обстановку в небе. Допускать ошибок которые я совершил в школе я не стал. Все фигуры старался выполнять строго по инструкциям и современному пилотированию.
Акопяну это нравилось. Коля попал под опеку к лейтенанту Размазину. Он был полной противоположностью Акопяна. Бражничал, наплевательски относился к внешнему виду, волочился за любой смазливой девчонкой. В небе же он становился не предсказуем. Он уступал Акопяну в быстроте реакции но в понятии неожиданных решений был асом. Такого бы и в Империи заметили. Что мне нравилось в настоящем времен, что самолеты хорошо планировали. На моем имперском истребителе я планировать бы не смог, двигатель утащил бы к земле. Иногда командир эскадрильи проводил с нами воздушные бои ставя к нам в противники разных по манере ведения боя летчиков. И если с другими летчиками эскадрильи я справлялся, то с Акопяном и Размазиным редко. Опыт дело наживное. Поэтому при любой возможности я старался летать. Это заметили все. А после того как Николай рассказал о моих "художествах" в летной школе стали звать меня "Ас!" Я не обижался мне да же нравилось.
Пришел приказ и мы переместились под Ржев. Глядя на успешное применение немцами построение мы стали то же летать в двойках. Понятно кто у нас с Николаем стали ведущими. Вылетали чаще всего на сопровождение бомбардировщиков. Несмотря на мой прежний опыт мне было с начало тяжело держаться за хвост ведущего. Но постепенно привык. Бывало что немецкие истребители проверяли нас на слабость, но чаще всего получив малейший отпор отступали. Но произошло событие которое все перевернуло. Мы выполняли обычное сопровождение двойками Акопяна Размазина и Хохла. Со стороны солнца Выскочила восьмерка расписных немецких истребителей и срезала Акопяна и Размазина. И пошла карусель. Мы старались не подпускать к бомбардировщикам немцев, но они как осы кружились и наскакивали на них. Перевес в силах был очевиден. Николай занял позицию в моем хвосте. Плюнув на всю осторожность я стал делать что умел. Пользуясь тем что после очередной атаки немцы провалились вниз я используя мотор и высоту набрав скорость расстрелял один из "мессеров" . И делая резкий поворот до потемнения в глазах подбил второго ведущего Дымя тот пошел за линию фронта. Хохол со своим ведомым сцепился с еще одной парой остальные немцы двигались к бомбардировщика. Делая "змейку" я ринулся им на перерез из далека ведя огонь в их сторону. Перегрузки которые я переносил были да же для меня серьезными. Ярость за гибель Акопяна переполняла всю мою сущность.. "Мессеры" переключились на меня Эта четверка наскакивала ото всюду. Я чувствовал попадания в свой самолет, но он продолжал лететь. Вскоре появился Николай, за тем я увидел приближающуюся восьмерку "Мигов". Рации были только у ведущих, поэтому я не слышал каких либо команд с земли. Немцы полетели за линию фронта. Проводив до их аэродрома бомбардировщиков мы сели на свой аэродром. Я был мокрым как мышь. Как только я вылез из самолета ко мне подбежал Хохол и попытался ударить. Его оттащили от меня Из его ругани я понял, что он винит меня в том, что были сбиты Акопян и Размазина. Я находился в крайнем самолете со стороны которого напали немцы. Хохол и Размазин были друзьями с детства. Прибежали командир полка, комиссар и особист. Меня поместили на гауптвахту под арест а сами пошли разбираться. Мне было обидно за то что не разобравшись командир и комиссар набросились на меня. Настроение было хреновым, но и усталость брала свое я не заметил как уснул. Утром меня выпустили и ничего не объясняя сказали, что я свободен и должен идти на завтрак. Оказывается с фронта приехал Размазин и ситуация разрешилась. Он им объяснил мою невиновность. Акопян погиб в воздухе. Передо мной никто не стал извиняться, да мне это было и не нужно. Плохо было другое. Ко мне подошел командир эскадрильи и сказал, что на моем самолете будет летать Размазин пока не пригонят новый самолет. Командир полка при виде меня кривился и старался отвернуться в сторону. Пришлось дежурить на аэродроме и ездить в дивизию с пакетами. Прошла неделя другая, а самолета не было. Меня послали с пакетом к бомбардировщикам. Они находились в двадцати километрах от нас были расположены на довоенном аэродроме. На взлетной полосе располагалось много бомбардировщиков, а недалеко стояли три биплана "чайки" Когда я спросил дежурного по штабу о них мне сказал, что эти самолеты стоят с довоенных времен. В порядке они или нет никто не проверял. Появилась мысль проверить эти самолеты на исправность. Может из трех удастся собрать хотя бы один.