Я улыбнулась.
— Я рада помочь.
Фенрир заколебался, затем достал из складок плаща изящный конверт с печатью и... сверток, перевязанный серебряной лентой.
— От меня лично, — сказал он, протягивая их. — Приглашение на завтрашний праздничный ужин во дворце. И... платье. Надеюсь, оно вам понравится.
Я взяла подарки, слегка ошеломленная.
— Спасибо.
Элион, стоявший чуть в стороне, вдруг шагнул вперед.
— Я провожу вас, — сказал он просто, но в его глазах читалось что-то большее.
Фенрир склонился в поклоне и, бросив последний взгляд на спящих детей, вышел.
А я осталась стоять среди этого теплого, уютного хаоса — с приглашением в одной руке, платьем в другой и лисичкой, которая во сне легонько подрагивала, словно видела что-то очень-очень хорошее.
Как только дверь закрылась за Фенриром, Элион резко развернулся ко мне. Его глаза горели таким жаром, что мне стало тепло даже в прохладной комнате.
— Ты не представляешь, как я благодарен, — прошептал он, шагнув так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах.
Его руки обхватили мою талию, и прежде чем я успела что-то сказать, его губы накрыли мои в страстном поцелуе. Я ответила с такой же жаждой, забыв обо всем — о детях, о животных, о прошедшем дне.
— Дверь... — пробормотала я, когда он на секунду отпустил меня.
— Можно закрыть, — он ухмыльнулся, явно читая мои мысли. — Но сначала...
Он снова поцеловал меня, на этот раз медленнее, слаще, заставляя сердце бешено колотиться.Но судьба, казалось, решила сегодня испытать мое терпение.
Тук-тук.
Мы разом вздохнули.
— Позже, — пообещал Элион, слегка покусывая мою нижнюю губу, прежде чем отпустить.
Я открыла дверь, и начался поток семей, пришедших за своими детьми.
Первой появилась женщина-эльфийка с серебристыми волосами — ее глаза наполнились слезами, когда она увидела свою дочь, мирно спящую на диване.
— Спасибо, — прошептала она, бережно поднимая ребенка. — Мы думали, потеряли ее навсегда.
Затем пришел высокий мужчина с медвежьими чертами — его сын, полуэльф, бросился к нему с криком: "Папа!"
Сцена повторялась снова и снова — объятия, слезы, благодарные взгляды. Даже самые стойкие из мужчин не могли сдержать эмоций, сжимая своих детей в объятиях.
Последней ушла семья лесных оборотней — их двойняшки успевшие за день привязаться к моим зверям, неохотно прощались, пообещав вернуться в гости.
Когда наконец дверь закрылась за последними гостями, я с глухим стоном рухнула на диван.
— Боги, какой день...
Тут же на мои колени запрыгнула лисичка, устроилась поудобнее и начала урчать, тычась холодным носом в мою ладонь. Я машинально провела пальцами по ее мягкой шерстке, закрывая глаза.
И вдруг почувствовала, как кто-то бережно снимает с меня туфли.
— Ты сегодня совершила чудо, — прошептал Элион, его сильные пальцы принялись разминать мои уставшие ступни.
Я аж подпрыгнула от неожиданности — его прикосновения вызывали мурашки, которые разбегались по всему телу.
— Ммм... Ты волшебник, — прошептала я, расслабляясь под его руками.
Он усмехнулся:
— О, это только начало.
Лисичка фыркнула, будто соглашаясь, и свернулась еще плотнее, словно решив, что лучше места ей не найти.
А я закрыла глаза, позволяя себе наконец расслабиться — под нежное урчание лисы, теплые руки русала и тихий шепот обещаний, которые, я знала, он обязательно сдержит.
Я и не заметила, как начала клевать носом. Казалось, всё — от кончиков пальцев до мыслей — растеклось в тёплом, пушистом тумане. Глаза сами собой закрылись, тело стало тяжелым и сладко уставшим.
Где-то на грани сна и яви я почувствовала: сильные руки осторожно поднимают меня с дивана.
— Не спи, крошка, — тихо прошептал Элион, — ты ещё не в постели.
Я только всхлипнула в ответ, уткнувшись носом ему в шею. Его кожа пахла морем и ветром. Сердце билось медленно, успокаивающе. Он отнёс меня в спальню и опустил на кровать с такой осторожностью, как будто я была из стекла.
Ткань платья слегка натянулась — и я вдруг почувствовала, как его пальцы скользнули к шнуровке на спине.
— Элион?.. — прошептала я, не открывая глаз. — Что ты делаешь?
— Раздеваю тебя, — спокойно, но с хрипотцой в голосе ответил он. — Ты вся забилась в комок, крошка. Так спать нельзя.
Я хмыкнула, не зная, то ли смеяться, то ли смущаться, но руки его были такие тёплые, движения — нежные, и в них было столько ласковой заботы.