Я усмехнулась про себя. Как же это неестественно. Зачем сидеть и изображать страдающую королеву, когда можно танцевать? Разве не для этого здесь все собрались? Конечно, вслух я такого не сказала бы.
Подошла к столу, взяла пару бутербродов с лососем и икрой. Откусила один — слишком солёный, как будто пропитанный морской водой. И вдруг заметила движение под скатертью.Пригляделась.
Из-под стола на меня смотрели два больших, словно кошачьих, уха. А ниже — худое лицо с огромными голодными глазами.
Там сидел мужчина, прижавшись коленями к полу. Раб, судя по железному ошейнику. Он не сводил с бутерброда жадного взгляда, словно боялся, что я исчезну вместе с едой.Я сделала шаг ближе к столу, прикрывая его от посторонних взглядов, и опустила руку.
— Бери, — прошептала так тихо, что даже мне самой показалось, будто я ничего не сказала.
Его пальцы дрогнули, когда он взял еду. На секунду наши взгляды встретились — в его глазах было что-то дикое, не то благодарность, не то страх. Потом он мгновенно исчез под скатертью, будто призрак.
— Вы же знаете, что если хозяйка узнает — будет скандал, — бархатистый голос зазвучал у меня за спиной так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на своей шее.
Я резко обернулась, стараясь сохранить равнодушное выражение лица.
— Я просто уронила еду. Я слишком неуклюжая, — проговорила, делая вид, будто ничего не произошло, и попыталась отступить.
Но передо мной стоял Каил — и он был ослепителен.Его костюм, сшитый из дорогого темно-зеленого бархата, переливался, как ночной лес при лунном свете. Высокий воротник, украшенный серебряной вышивкой в виде виноградных лоз, подчеркивал его благородные черты. Рукава, обтянутые тончайшей кожей, идеально сидели на его мускулистых предплечьях, а на пальцах сверкали перстни с темными камнями — словно капли чернил на снегу.
Но самое завораживающее — он был в том же изумрудном оттенке, что и мое платье.
— Благодарю за платье. Оно великолепное, — сказала я, стараясь не краснеть. Я действительно не знала, кто его прислал, но оно подошло мне идеально.
Хотя умолчала, что выбрала его именно потому, что оно максимально закрывало мои плечи — а точнее, татуировку лотоса, все еще видневшуюся на коже в района лопаток.
— Вы в нём великолепны, — Каил взял мою руку, его пальцы скользнули по моей перчатке с такой нежностью, будто разворачивали драгоценный свиток.
Он наклонился, и его губы коснулись моей кожи — не просто формально, а медленно, словно он наслаждался этим мгновением. От его прикосновения по спине пробежали мурашки.
Когда он выпрямился, в его глазах читалось что-то опасное — то ли насмешка, то ли обещание.
Каил подошел к столу, выбрал самую большую мясную нарезку и сложил её на кусок хлеба в огромный бутерброд.
— Ну что ж, тогда я тоже буду столь же неуклюж, — его губы дрогнули в усмешке, а в глазах явно плясали черти.
Он наклонился и протянул еду милой мордашке под столом.
Тот схватил её так быстро, что едва не задел зубами пальцы Каила, и тут же исчез, постоянно оглядываясь, словно боялся, что его поймают.
Горн прозвучал, властно рассек воздух, будто меч, обнажённый для поединка. Тишина разлилась по залу, и все взгляды обернулись к Глурамангу, возвышавшемуся над толпой, как древний монарх над смертными.Хотя подождите, он и так был королем, ему по статусу положено.
Он поднял бокал, и его голос, низкий, густой, как расплавленный металл, обвил зал:
— Добро пожаловать на королевский бал… В честь Первого Полета Арена. Событие, важное для каждого дракона. Для каждого из нас. Но… — он прищурился, и его губы изогнулись в недоброй улыбке, — сегодня бал посвящён... Элионоре. И её... чистым поступкам.
Я слегка подавилась воздухом или комом, застрявшим у меня в горле.
В зале зашептались, кто-то фыркнул. Но я уже не слышала их. Потому что увидела его.
Он шёл ко мне.
Высокий. Грациозный, как смерть. Опасный, как пламя. Его ледяные глаза прожигали пространство, а в движениях была такая хищная осознанность, будто каждое касание — это обещание боли или наслаждения. Я не знала, что хуже.
Словно весь зал отступил в тень, а он вышел на охоту. Прямо ко мне.
Глураманг говорил что-то ещё, но я слышала только:
— …И, конечно же, традиция танца дракона будет соблюдена.
Он остановился передо мной, молча, как хищник перед броском. Потом медленно протянул руку. Ни слова, ни улыбки — только взгляд, полный обнажённого намерения.
Дракон захотел поиграть.
Я вложила ладонь в его. Ошибка? Возможно. Слишком поздно.
Он притянул меня к себе. Без стеснения. Без нежности. Властно. Его рука легла на мою талию — и я едва не застонала. Сквозь платье чувствовалось его прикосновение: горячее, будто кожа обожглась огнём.