Он пах… невыносимо. Дым, специи, кожа. Дикий, как гроза, как ночь, в которой ты теряешь честь — и не жалеешь.
Музыка заиграла. Мы закружились.
— Вы дрожите, — произнёс он, его голос был тихим, как обволакивающее пламя. — Это от страха… или возбуждения?
Я не ответила. Не могла. Я сосредоточилась, чтобы не запнуться. Но, конечно же, запнулась. Наступила ему на ногу. Проклятье.
Он не отпрянул. Лишь медленно наклонился, его губы почти коснулись моего уха:
— Продолжайте в том же духе — и я подумаю, что вы просите меня наказать вас.
Я захлебнулась воздухом.
— Простите, — выдавила я, проклиная дрожь в голосе.
— Ни за что не прощу, — облизнул губы. — Мне нравится, как вы ошибаетесь.
Каждое его движение было как наваждение. Он вёл, словно владел не только танцем — мной.
— Как вам бал в вашу честь? — спросил, не отрывая взгляда от моих губ.
— Великолепен… почти как допрос под пытками, — прошептала я.
Он рассмеялся тихо, с хрипотцой, и сильнее прижал к себе.
— А у вас острый язык… Мне придётся придумать, чем занять ваш рот, чтобы вы не говорили глупости.
0 боги... Мне нужно было отвлечься и сосредоточиться, и не думать.. Не думать о том, о чем приличная девушка не может говорить вслух. В его присутствии все мысли переворачивались и буквально говорили: «Я ухожу». Оставался только один инстинкт. Я начала считать в голове: «Раз, два, три… Сосредоточься на чем-то отвлекающем, о, например, о ремонте и так не надо подумать… досках… молотке… и столярах.
— Зачем вам столяры? — спросил он, приподняв бровь.
Я сказала это вслух.
— Надо кое-что… прибить, — прошептала я и закрыла глаза.
— Хм. Мне нравится направление ваших мыслей.
Последний аккорд вальса.
Он резко развернул меня, закружил, и — поймал, как будто я могла упасть. Не отпустил сразу. Поднёс мою руку к губам. Поцелуй был нежен — но палящий. Сквозь перчатку. Прямо в кровь.
— Постарайтесь в следующий раз не наступать мне на все ноги, — прошептал он, слишком близко.
— Постарайтесь в следующий раз не держать меня так… — я сделала паузу, — …как будто собираетесь унести к себе в логово.
— Я ещё не решил, собираюсь ли, — отозвался он, и его глаза сверкнули настоящим жаром.
Он отпустил меня и ушёл.
Как хищник, который только размялся… перед настоящей охотой.
А я стояла посреди зала, глядя ему вслед.
И думала только об одном:
если он и вправду решит меня унести — сопротивляться я буду очень, очень нехотя.
О боги, я попыталась не закатить глаза.
Мне срочно нужно было перевести дух и выпить. Хотя бы глоток шампанского, чтобы успокоить дрожь в пальцах.
Я заметила официанта, направлявшегося ко мне с бокалом искристого напитка. Идеально. Быстро взяла фужер, подумав, что, может, еще удастся урвать кусочек пирожного, и двинулась к фуршетному столу.
Выбрала большую сочную клубнику — идеальную закуску к шампанскому. Поднесла бокал к губам…
И тут случилось две вещи.
Из-под стола резко вынырнул тот самый парень и буквально выбил у меня бокал. Хрусталь разлетелся на сотни осколков, шампанское брызнуло на платье.Я шокированно уставилась на него.
— Оно отравлено, — прошептал он, его глаза горели лихорадочным блеском.
— Да как ты смеешь?! — раздался резкий голос.
К нам стремительно приближалась женщина в темно-бордовом платье — хозяйка раба. Ее лицо исказилось от ярости.
— Ты все время забываешь свое место! Не видишь, кого облил?! Хочешь снова голодать?
Я сглотнула, чувствуя, как сжались кулаки.
— Простите, он не виноват. Кажется, я была неловка…
— Я все видела! — она фыркнула, ее пальцы сжали веер так, что тонкие пластинки треснули.
— Если вам так не нравится его поведение… может, я куплю его у вас? — предложила я, стараясь звучать равнодушно.
Ее глаза сразу сузились — оценивающе, как у торговца, почуявшего выгодную сделку.
— 500.
Я закашлялась. У меня точно не было таких денег.
— 500 — мое последнее слово.
Она приосанилась, заметив мой интерес. Цена завышена втрое, но она знала, что может надавить.
Я колебалась.
— О! Милая Иванка… — бархатный голос Фернира раздался рядом.
Все замерли.
— Кажется, ваш муж снова нарушил правила торговли драконьими артефактами. Знаете, я мог бы замять этот вопрос… всего за 500.
Ее лицо побледнело.
Спасение мужа или упрямый раб? Выбор был очевиден.
Она резко щелкнула по браслету, и через секунду на моем раздался тихий звон.
Уведомление: «У вас новый раб.»
Я вздохнула.Это было слишком даже для меня.А парень все еще стоял на коленях, его глаза полные благодарности и… чего-то еще.
Что я, черт возьми, только что сделала?
— Что ж, поздравляю с новым приобретением, — произнес Фернир, и его глаза неестественно сверкнули, словно в глубине зрачков пробежали крошечные молнии.
Я едва успела что-то ответить, как он плавно поднял руку, обращаясь к гостям:
— Господа и дамы! Не хотите ли посмотреть на нашу новую оранжерею? В это время суток она особенно прекрасна — там распускаются ночные цветы, которые светятся, как звезды.
Его голос заворожил толпу, и сразу же посыпались восторженные возгласы:
Пойдемте! Какая прелесть! Вы же никому не показывали ее раньше! - послышалось с разных сторон
Гости начали двигаться к выходу, а я осталась стоять, гладя по макушке своего нового раба, который все так же сидел на коленях, будто не решаясь встать без разрешения.
— Как тебя зовут? — спросила я тихо.
Он поднял на меня взгляд — глубокий, изучающий, словно пытался понять, можно ли доверять.
— Как прикажет моя новая хозяйка.
— А как на самом деле?
— Я не помню, госпожа. Меня взяли в семью совсем маленьким. С тех пор у меня было много разных имен.
Я вздохнула. Безымянный. Как будто его и не существовало до этого момента.
— Ладно, придумаем что-нибудь. — А теперь иди поешь и можешь остаться на кухне. Не выходи в зал. Я найду тебя позже.
Кивнула официанту, давая понять, чтобы тот проводил его.
— Как прикажет моя новая хозяйка…
Его голос прозвучал слишком покорно, и от этого стало как-то не по себе.
Я уже собиралась последовать за гостями, как вдруг сбоку раздался тихий, но четкий голос:
— Госпожа. Король готов принять вас на аудиенцию. Проследуйте в его кабинет.
Ко мне подошел высокий слуга в темном ливрее, его лицо было бесстрастным, но в глазах читалось что-то… предостерегающее.
Я медленно кивнула.
Перед тем как уйти, я бросила взгляд на своего нового раба.
Он все еще стоял у стола, но теперь его глаза следили не за едой, а за мной.
И в них читалось нечто большее, чем просто благодарность.
Обещание.
Или предупреждение.
Слуга жестом указал на узкую потайную дверь, скрытую за тяжелым гобеленом.
— После вас, госпожа.
Я сделала шаг вперед, и дверь бесшумно закрылась за мной, оставив снаружи шум бала, музыку и… тайну, которую я только что приобрела вместе с этим странным рабом.