Его ладонь скользнула между моих бёдер, пальцы нашли ту самую точку — и замерли. Выжидающе. Мучительно. Я не понимала, что делает этот мужчина... нет, дракон. Я ведь только что пережила ослепительный оргазм, но моё тело предательски реагировало на его ласки, будто никогда не знало насыщения. Во мне пробудилась какая-то животная жадность — я хотела ещё, я жаждала большего, я...
Я выгнулась в немом призыве, но он отстранился ровно на дюйм — достаточно, чтобы лишить контакта, но оставить в поле досягаемости.
—Слова, госпожа. Я жажду слышать твой голос.
Воздух вырвался из моих лёгких рывком, когда его зубы впились в нежную кожу внутренней стороны бедра. Боль и наслаждение сплелись воедино.
— Или...— его язык обрисовал след укуса.— Ты предпочитаешь молчание?"
Я схватила его за волосы, заставив поднять взгляд. Его глаза пылали - в них читался вызов и... ожидание.
—Довольно игр,— мой голос звучал хрипло.
Его улыбка растянулась медленно, как лезвие, вынимаемое из ножен.
—Как прикажешь.
В следующее мгновение он поднял меня с лёгкостью, как будто я ничего не весила. Мир качнулся, и я оказалась под ним, прижатая к матрасу всем жаром его тела. Мои запястья оказались захвачены и прижаты к подушке. Грубо, но не больно — просто… властно. Я задохнулась от ощущения.
— Тогда позволь показать… — его губы коснулись моей ключицы, оставляя за собой огненную дорожку. — Что значит настоящее непослушание
Он раздвинул мои ноги коленом, легко, будто раскрывал лепестки. Моё дыхание сбилось, грудь приподнялась навстречу воздуху, которому не хватало жара. Я попыталась отвернуть лицо, теряя контроль, но он цокнул языком и прошептал:
— Нет-нет… смотри.
Его рука прошлась вдоль моего бедра, затем выше… пальцы скользнули между моих складок — уже влажных, горячих, зовущих. Он провёл ими вверх, задержался на клиторе, дразня его круговыми движениями, затем вдруг убрал руку.
Его губы коснулись моих губ с обжигающей нежностью, заставив меня замереть. Первое прикосновение было легким, почти неуверенным - теплый шелк скользящий по моим губам. Но затем...Он вдохнул в меня жизнь и тут же отнял дыхание. Его рот захватил мой с первобытной страстью, словно хотел запечатлеть навсегда. Я почувствовала, как открываюсь ему, как мои губы сами размыкаются в немом приглашении.
Его язык проник внутрь с властной нежностью, исследуя, завоевывая каждый уголок. Вкус его был опьяняющим - смесь чего-то темного, пряного и запретного. Он целовал меня так, будто хотел впитать в себя всю мою сущность,оставить на теле и душе клеймо, которое уже никогда не исчезнет.Мои легкие горели от нехватки воздуха, но я не могла оторваться.
— Дыши… — прошептал он, прижав лоб к моему. Его голос был мягким, но в нём сквозил приказ. Вот только… я уже забыла, как это делать.
Его рука вновь опустилась вниз, и пальцы с той же дьявольской нежностью коснулись моего клитора. Он не торопился — играл, дразнил, будто знал каждую грань моего терпения.
— Я хочу… — выдох вырвался почти беззвучно. Голос предал меня, слишком слабо, слишком зависимо.
Он не прекратил. Напротив, продолжал эту мучительно-сладкую игру: подводил к грани, к самому краю, где оставалось только сорваться… и каждый раз отступал, оставляя меня разорванной между удовольствием и безумием.
— Госпожа… — в его голосе проскользнула усмешка. — Вы же знаете, я подчиняюсь только вашим прямым приказам.
— Хочу тебя… всего, — прошептала я хрипло, уже не в силах сдерживаться.
Уголки его губ чуть приподнялись в едва заметной улыбке. Но в глазах вспыхнул настоящий пожар. Там больше не было ни намёка на игру — только пульсирующее, дикое желание.
Он придвинулся ближе, сдвинул полотенце, и я почувствовала, как его головка скользнула по влажным, чувствительным губкам между моих бёдер. Это прикосновение было слишком острым, слишком горячим… Я подалась навстречу, едва сдерживая стон..
— Госпожа сегодня особенно нетерпелива, — усмехнулся он, дразня меня движениями таза, не входя, лишь проводя по моей влажности, размывая её, словно нарочно растягивая пытку.
— Пожалуйста… — прошептала я, почти моля.
Он наклонился и поцеловал меня снова. Но теперь это был другой поцелуй — мягкий, заботливый, почти бережный. В нём не было жёсткости, только тихая, невыразимая нежность, от которой сжималось сердце.И именно в этот момент он вошёл в меня. Сначала медленно, почти осторожно, давая почувствовать каждый дюйм. Моё тело выгнулось от удовольствия, и я вскрикнула, ногти впились ему в спину.