– Мне доставили одного,– поморщившись, как бы прикидывая, стоит ли об этом говорить, – вчера одна дамочка доставила одного на продажу, я сам обрадовался, когда узнал, что столь великолепный товар будет у меня на рынке.– Однако,он несколько бракованный, не думаю, что такой леди, как вы, стоит смотреть на такое…
– Веди! – а в голове родились мысли, и была надежда на то, что это будет он.
Мы проходили вдоль клеток из железных прутьев, я старалась не всматриваться в глаза рабов, в них было столько боли и жалости, в некоторых не было желания жить, а в некоторых была заинтересованность и надежда. Одежда оставляла желать лучшего, некоторые были в тряпках, буквально обносках, другие только в штанах, возможно, для того, чтобы показать свою фигуру во всей красе. Для меня это было целое испытание. И тут я наткнулась на внимательный и изучающий взгляд изумрудных глаз. Обладателем был их мужчина, точнее не так, был русалом. Ой, мамочки….
В клетке стоял аквариум, небольшой аквариум с водой, в котором только едва помещался хвост, часть хвоста торчала из аквариума, и мужчина не мог пошевелиться. Весь он был в порезах и ранах от побоев, на хвосте у него сияла большая рана, видимо, от стрелы или чего-то похожего на гарпун, и ему явно доставляло неудобство сидеть в столь маленьком аквариуме, в котором он даже толком не мог двигаться.
Я как завороженная смотрела на этого раненого тритона. Я никогда в своей жизни не видела таких больших... рыб? Покупать его я не планировала, но взгляд запомнила надолго. Но продолжала идти к людальним клеткам, размышляя, а рыба ли тритон? К какой трассе его можно отнести? К русалкам? А русалки и тритоны — одно и тоже?
Да знаю, глупый набор вопросов крутился у меня в голове, но я пыталась себя отвлечь, мне было невероятно жалко всех. Я была растеряна, я не знала, что делать сейчас, в этот момент. Но это жуткое место, оно не должно существовать…
Тем временем мы подошли к самой дальней части рынка, кажется, что сюда мало кто доходил, потому что людей уже не было, были только клетки, в основном, конечно, пустые, что меня лично порадовало.
Остановились мы перед маленькой клеткой, где лежал человек, его лицо искажала гримаса боли, а рядом виднелась лужа крови. Весь его облик свидетельствовал о том, что ему причинили сильную боль: тело было покрыто рваными ранами, а одежда превратилась в лохмотья, испачканные кровью и грязью.
– Что с ним? – испугалась я, обратившись к продавцу. – Это вы его так искалечили?
– Нет, госпожа, его уже привезли к нам таким. Госпожа, у него нет одного крыла.– Он достал из кармана какую-то коробочку и нажал кнопку.
По клетке прошёл небольшой разряд магического тока, который перекинулся на пленника. Он тут же застонал от боли и выпустил крыло. И право было одно белоснежное переливающееся на тусклом свете крыло, к которому очень хотелось прикоснуться и пощупать его.
– Вы с ума сошли, прекратите, вы же его убьете! – Мне нужно, чтобы он был живым и, желательно, с двумя крыльями.Странно, по сюжету он должен быть целым. Возможно, это не он?
– Как его зовут? – уточнила я
– Госпожа, вы же знаете, мы не знаем их настоящих имен, если они его не производят. К тому же, когда это волновалось господину? – хохотнул он, продолжил – Как назовёте, так и будет.
– И всё же, как его называли до этого?» – переспросила, показывая на него пальцем.
– Его предыдущая хозяйка звала снежком.
Я радовалась про себя, это он. Этот действительно он, я не могла поверить в свою удачу, нужно попробовать помочь бедолаге. Не знаю, как, но крыло, наверное, можно отрастить. Посмотрим, главное – его спасти. Но равнодушно сказала:
– Сколько?
– Пятьсот, госпожа, – продавец хитро прищурился, словно размышляя, не продешевил ли он.
– Это вместе с лисом? – уточнила я.
– Нет, госпожа, 300 за лиса и 500 за ирлинга.
– Вы с ума сошли? Ирлинг еле живой, то глядишь и подохнет. Мне живой лис обходится дешевле.
– Ирлинги – это редкий товар, их почти невозможно отыскать, — хитро улыбнулся продавец. – К тому же это ценная игрушка. Он обучался с детства приносить удовольствие женщинам.За удовольствие надо платить, госпожа
Я улыбнулась самой любезной улыбкой на свете. Ну что ж, сам напросился, козлина ты редкошерстная.
– Его способности ещё предстоит проверить, а в его состоянии он даже пошевелиться не может. К тому же не думаю, что он доживёт до утра. Вы явно не собираетесь его лечить. Понимаю, что вы не несёте личной ответственности за его смерть, в отличие от меня. Это будет моей головной болью. И слухами, и большими потерями, если он вдруг умрет. Я вас понимаю, вы же ничего не теряете. Но, кажется, вы неплохо заработали на ставках за сегодняшнее представление с рунами, не так ли, уважаемый? – выпалила я.