С глубочайшим сожалением спешу уведомить Вас, что сын ваш, названный по роду Владимиром Алексеичем Черняховским, в ночь двадцать пятого числа девятого месяцу, во время боя с неприятелем был взят в плен среди своих товарищей близ города Керчь. Через неделю тела пленных были найдены бездыханными неподалеку от лагеря неприятелей и по распоряжению командования в тем же днем похоронены.
Прошу принять наши глубочайшие соболезнования в связи с потерей сына. Я приказал выслать наградные ордена, пусть они послужат верную службу вашему доброму имени.
6 октября одна тысяча восьмисот пятьдесят пятого года от Рождества Христова"
Варя долго держала в ладонях письмо, пробегая глазами по скудным строчкам, не веря прочитанному: неужели он и правда погиб? Странная болезненность поселилась в сердце добродушной девушки; ещё с ранних лет она слишком хорошо познала непростой характер юного Черняховского, не ставившего ее совершенно ни во что, не упускавшего возможности поиздеваться над нею, распоряжавшегося ее судьбою, как ему вздумается, оттого-то и переживать об его неожиданной кончине Варе не следовало бы...однако...он был убит. Ливнёва неспешно повернула голову к старшему хозяину поместья, сжимая в руках истерзанную бумагу, и тихо проговорила:
- Алексей Васильевич, миленький, ступайте отдохните, сейчас вы лишь хуже себе же сделаете, разрывая сердце горечью утраты. Утро вечера мудренее.
- Этого быть не может...не может...не может!
Мужчина резко вскочил с кресла и, в три шага подскочив к перепуганной девушке, вырвал из ее рук письмо.
- Ты разве не видишь, что здесь написано!? Не видишь!? Какой к черту сын!!! У меня никогда детей не было!!! – Алексей Васильевич грубо ухватил Варю за волосы на затылке и в следующую же секунду со злостью наклонил ее голову вперёд, больно и с нажимом прикладывая письмо к ее лицу. – Да ты читай, читай внимательно, глаза свои открой!Что? Опять будешь говорить, что это правда!? – помещик склонился над трясущимся тельцем девушки, и, не переставая настаивать на своем, с отвращением оттолкнул ту от себя. – Мерзавка! Я принял тебя в свою семью, а ты смеешь мне лгать в угоду врагам! – мужчина в сотую долю секунды изменился во взгляде, будто бы ужасающая догадка поразила его голову. – Ааа...я понял, – он круто развернулся к стоящей в тени Акулине, сверля ее диким, безумным взглядом. – Вы тоже ее покрываете! Покрываете ее позор!
- Да как же можно барин! Об чем вы говорите?
Женщина в ужасе глядела на обезумевшего старика, застыв на месте, словно вкопанная. Сомнений в душевной неустойчивости барина не осталось - он лишился рассудка. Не дожидаясь очередного приступа хозяина, Акулина дернулась к Варваре, опасаясь, что Алексей Васильевич мог ненароком причинить ей вред.
- Пошли вон, холопское отребье! Вон я сказал!!!
Старик в порыве чувств ухватил с пола пустую чернильницу с подтеками ее наполнения по краям и, повернувшись к крепостным, со всей силы запустил в них, прогоняя словно бешеных собак. Акулина, подняв с пола Варвару, пулей вылетела из комнаты хозяина и, не тратя ни секунды, потащила в свою каморку вниз по лестнице.