Дальше произошло то, чего я ожидала меньше всего. Места на выступе было крайне мало, не разойтись двоим. Воин откинул полу плаща, только мельком успела увидеть заостренное древко в его руке. Удар. Кол с силой ударяется мне в грудь, вышибая воздух из легких и пробивая плоть. Земля уходит из-под ног, мое тело медленно откинулось назад, падая в пропасть. Попыталась ухватиться за такого родного и близкого воина, но рука чуть не дотянулась, схватив лишь воздух. Расстояние между нами начинает расти. Капюшон скрывает его лицо, и я не вижу взгляд. Держаться теперь совсем нечем, я лечу в Бездну.
Первыми раскрылись, как ни странно, белые крылья. Но боль в груди слишком сильна, чтобы контролировать хоть что-то. По белоснежным перьям струится вверх кровь. Белый свет стал сужаться, по краям начала виднеться черная расщелина. Вот мрака вокруг уже больше, чем света. Серые крылья меня никогда не подводили. Мои первые. Моя гордость, мои верные помощники. Сейчас же крылья рвало на части от быстрого ветра. Конечно, нет. Им не страшен ни ветер, ни скорость. Слишком больно. Эта боль не дает сознанию удержаться. Тьма обступила почти везде. Только небольшой круг света, сужающийся с каждым мгновением. Вот и света уже не видно, а я все продолжаю падать. Только мрак, боль и тьма. Тут и проснулись черные крылья. Воплощение боли и тьмы. Созданные, чтобы хозяин парил в Бездне. Сейчас они раскрылись, как два паруса, хоть немного замедляя падение. Но сознание уплывает, и я не могу ими управлять, чтобы хоть как-то подняться ввысь или остановить падение. Удар. От новой боли окончательно выбивает дух и сознание.
Марк
Маленькая фигура приближалась слишком быстро. Беги, глупая. Нам нельзя любить. Как нельзя и чувствовать. Мы стали слишком уязвимы. Я не смог уберечь тебя от дворца. Как не смог уберечь и себя от тебя. Ты - моя слабость, а у воина друзей и любимых быть не может.
Мои руки работали на автоматизме, пробивая тело ведьмы. Она даже не вскрикнула. Я должен был. Это мой долг. Она стала слабостью и обузой. Ветер продолжал трепать капюшон. Здесь не было слышно ничего из того, что творилось во дворце. Все происходящее было где-то далеко, не здесь и не со мной. Только шум ветра и простор. Посмотрев на замок, заметил, какой он величественный. Раньше как-то не обращал внимание. В груди начала разливаться черная клякса. Я должен был. Не имея права на ошибку, не должен думать ни о чем, кроме долга перед континентом и короной. Вернувшись в мелкую комнатку дворца, посмотрел на стол со старыми бумагами. Потянулся за ближайшей папкой. Сводка по Лювьен, которую запрашивал, когда она еще работала в патруле.
– И чего ей не сиделось там?!
Швырнув в стену, направился обратно во дворец. Мимо пробегал мальчишка-слуга. Схватил за плечо.
– Господин советник? – Мальчишка выглядел совершенно напуганным, потому сфокусировался на мне не сразу.
– Послы уже прибыли?
– Да, ожидают вас в гостевых покоях.
Конечно, ведьмочка не думала над тем, что наш континент соседствует с другими. А мне теперь разгребать. Лучше бы со своими ребятами наводил порядок. Нет же, надо было в тайны мироздания поиграть. Так, все! Ее нет. Теперь и отвлекаться не нужно.
В покоях уже ждали послы основных соседствующих континентов. Конечно, это их коснется первыми, когда выйдет за наши пределы.
– В прошлый раз вы сказали, что разберетесь с проблемой к рассвету!
– Мы работаем над проблемой. – Конечно, сейчас все недовольство выслушивал я один. И объективно гнев послов был оправдан. Я правда пообещал, что все решится.
– Правильно, а надо над ее решением.
– В прошлый раз нас принимали хоть в кабинете, а теперь спешно переделанные покои. Что дальше?
– Мы делаем все, что в наших силах, чтобы урегулировать проблему.
– Если к вечеру ситуация не изменится, то континент эльфов как ближайший к эпицентру будет вынужден разорвать с вами взаимоотношения и забрать Вайолет обратно к нам.
– Поддерживаем. Континент гномов так же разорвет взаимоотношения. Насколько верны наши сведения, начинается все с подземных толчков, а значит, мы пострадаем сразу целыми городами.
Следующие два часа шла напряженная дискуссия относительно условий отступления, вплоть до деления территорий. Послы были уверены, что раз иные во дворце, то мы уже разбиты как государство. Так что, когда в результате каждый ушел с тем же, с чем и пришел, я мог назвать это личной победой.