Когда же после обсуждения этой самой Силы магистр сказал, что мы свободны, никто не двинулся с места. Всем хотелось обсудить нововведения и как теперь быть. Магистр шумно выдохнул, оперся на стол и заговорил.
– Я понимаю, что вы сейчас чувствуете. Точнее, догадываюсь. Но я в вас верю. Просто напомню, что мы готовим вас к жизни мага. Понятно, что, когда вы покинете родные стены Академии, каждый выберет, что ему ближе, но лучше если вы будете готовы ко всему. Бывает, миру нужен праздник и красивая иллюзия. Но и клинок с ядом всегда должен быть под рукой. Вы много трудились и знаете уже практически все. Остался только опыт. Так что я в вас верю. «Никому обратного билета не будет. Только туда». На сегодня все. Прошу освободить аудиторию.
Все понуро поплелись к выходу. Магистр прав, даже добавить нечего. Именно поэтому все выходили в гробовой тишине. Кто-то если и приоткрывал рот, чтоб что-то сказать, то тут же закрывал, понимая, что слова – уже пустое. Все знали, куда и на что шли.
Зато это была прекрасная шоковая терапия. Придя в лавку, я все так же молча надела фартук, подвязала волосы косынкой. Отстраненно поздоровалась с Марго. Она хотела было сказать что-то колкое, но одного взгляда на нее хватило, чтоб она ретировалась в подсобку. И так, цепляю улыбку на лицо и стараюсь не слишком смотреть на клиентов. В целом смена прошла удивительно спокойно.
В себя я пришла, можно сказать, только дома. Заварила чай с особыми травами. Они всегда меня расслабляли, в какой бы стрессовой ситуации ни была. Вот и сейчас меня словно просто переключили. Даже захотелось творить. Но уйти я не успела, меня увидела Вероника.
– Ты видела, что с домом произошло?!
– Ты о чем?
– Все целое! Даже дверца ящика на кухне, и та целая! А я уже собралась его выбрасывать, – восторгалась соседка. Я улыбнулась, вспомнив о Марке.
– Ах, ты об этом. Да, мой знакомый вызвался помочь.
– А подробнее можно? Что за знакомый? Почему я его не видела ни разу? Он красивый? А он еще придет? А он может еще у меня в комнате пошариться? Там у шкафа стеллаж еле держится... – от скорости задаваемых вопросов у меня загудело в голове.
– Так, стоп. Я не знаю, придет ли он еще. Заглянул в гости, увидел наш порог и перила, не смог пройти мимо. Ничего особенного. У тебя ничего не трогали потому, что не имеем привычки вламываться в покои без хозяина территории, так что тут как-нибудь сама.
Я прошла в свои покои, выставила изолирующий купол. Он оставлял все звуки моей комнаты внутри, а вот что происходило за ее стенами, я слышала так же хорошо. И так, мое любимое – творить. Любимый предмет – «природа магии». Как же хорошо, что и по нему есть экзамен. Воплощенная энергия. Живая и осязаемая. Энергию необходимо связать в систему, чтоб она держалась вне создателя, на манер глины. Только весьма волшебной глины, состоящей из звуков, запахов и, конечно, цветов. Гамма бывает разной, в зависимости от творца. Однажды куратор сказал, что я так и не открыла в себе радугу. Тогда я возмутилась, но только когда начала работать с «природой магии», с удивлением обнаружила один факт. Внутри я дальтоник. То есть все серое. Черно-белый монохром. Но когда позволяю энергии звуков и цвета выйти из меня, они обретают цвет.
Лепила и удаляла я довольно долго, в попытках найти то самое. Нечто, что олицетворяло бы собой «живую магию». В идеале можно даже создать какое-то новое существо. Ходят легенды, что все волшебные существа вроде эльфов, русалок, друид и остальных когда-то были выведены могущественным магом. Другие же говорят, что это всего лишь последствия эволюции, где человек – всего лишь младенец в огромном древе новых рас.
Постепенно стемнело, соседки уже давно легли спать, а я зажгла свечи, чтоб поддерживать освещение не только магией. Со стороны из окна выглядело, наверное, красиво, потому что то и дело все озарялось разноцветными всполохами.
Мне показалось, я услышала короткий свист. Замерла на мгновение, прислушиваясь. Ничего не происходило, я продолжила. Свист повторился, я замерла и вопросительно посмотрела на домового. Тот лишь недовольно скрестил ручки на груди. Давно уже хотевший спать, он не любил, когда я задерживалась допоздна.