– Что? Нет, ты что. Я ко всем вам одинаково ровно отношусь. Вы для меня просто подопечные.
– Это потому что я белый? – улыбнулся Нейлир. Я прыснула от смеха, все же расслабившись, подняла глаза.
– Да, конечно, дело именно в этом, – решила я поддержать шутку, – вы, белые, горькие на вкус, не люблю таких.
– Может, вы просто не пробовали. Например, служители в храме, просветленные, неужели и они горькие?
– О, они подавно. У меня родственник – служитель в человеческом храме. Так что я знаю, о чем говорю.
Так, за беседой не заметила, как расслабилась, действительно отдалась танцу. Когда ноги уже не держали, Нейлир наконец отпустил меня, коснулся губами тыльной стороны ладони и молча ушел, не прощаясь. Я так не могла, поэтому, присев, была вынуждена немного отдышаться. Не знаю, что это было, но было прекрасно. Давно не испытывала таких эмоций. Вообще заметила, что за эту неделю словно обновилась. Полностью восстановился весь резерв энергии, значительно улучшилось настроение, хотелось творить и жить дальше.
На следующий вечер было празднование Нового года. Обычно его отмечают только желающие, в частности люди как вид с самой короткой продолжительностью жизни. Но тут, среди детей вся территория была как в сказке. Везде смех и радость. К вечеру так и вовсе началось представление. Ребята показывали то, чему научились. Кто в зале для церемоний, кто прямо на улице, а кто в жилых или учебных корпусах. То, как пели мои воспитанники, я записала на кристалл, чтобы потом пересушивать и вспоминать это чудесное место и состояние.
Колокола
Громко звенят,
Прочь все дела
Отдых настал!
Здесь Рождество,
Празднуй его
Стар или млад,
Ему каждый рад.[12]
Утро нового года было спокойным и размеренным. Не было утреннего звона и побудки. Все легли в разное время, и не было резона будить всех одинаково. Проснувшиеся ребята сами шли на завтрак, где угощались новогодними сладостями, приготовленными специально для этого дня. Прогуливаясь по звенящей тишине, я поняла, что и правда не хочу уезжать. Все проблемы, задачи и планы были где-то далеко.
Нейлира я после последней встречи увидела только днем. Он снова сидел на дереве, но с совершенно отрешенным лицом, смотрел куда-то вдаль. Его потерянное скорбное лицо совершенно не вязалось со всеобщим настроем.
– Что-то случилось? – Он молчал. Вообще словно не замечал меня. – Хорошо, помолчим, – я забралась на дерево и села рядом. – Посидим как две вороны.
– Не надо.
– Кар?
– Не надо со мной возиться. Меня не исправить.
– И тебе не кашлять. Что случилось? Кто обидел? Давай ему голову откусим? – я почему-то упорно не понимала, что происходит, а потому не могла воспринять его слова всерьез.
– Вам же говорили, еще в первый день. Я скоро закончу обучение здесь. Точнее, они будут обязаны меня выпустить, потому что я взрослый. Осталось полгода.
– Это целых полгода...
– А потом? Вы же не хуже меня знаете, что делают со взрослыми, кто владеет силой не с рождения, а кого она сама нашла. Я не жилец. Меня утилизируют, даже не спрашивая, что я умею. Рожденный ползать не летает. И другие маги патруля не будут так милы, добры и очаровательны, как вы. – Проговорив это, он спрыгнул с дерева.
– Нейлир, постой... – спускаться так виртуозно, как он, я не научилась, поэтому просто свалилась с ветки в сугроб. Наг выставил вперед руку, не давая приблизиться, так и не обернувшись ушел. Я продолжила сидеть в снегу, понимая, что правда в его словах есть. И он прав довольно во многом. Маги патруля редко пытаются узнать иного поближе. Так что в его случае это до первого бесконтрольного всплеска.
Стало грустно и тоскливо. Побрела обратно к жилым корпусам. Натянула улыбку, ни к чему было пугать детей в такой день. Путь отдыхают. Им и так досталось.
– Лювьен, все в порядке? – светлая эльфийка обеспокоенно заглянула мне в лицо. А, ну да, адептов так легко, как иных, не провести.
– Долго объяснять.
– Мы торопимся?
– Если коротко, то у Нейлира депрессия. И он имеет на нее полное право. Я же, в свою очередь, ничем не могу ему помочь.