– Зачем? – выпала я в осадок. – И да, привет.
– Потанцуешь со мной?
– Я не танцую.
– Да ладно тебе, – широко улыбнулся маг.
– Ты же знаешь, что не танцую. Не первый год знакомы.
– Вот именно, может я этого момента не один год ждал? – улыбка мага стала еще шире. Я обернулась на подругу. Она тут же сделала вид, что меня не видит, и, взяв Алекса под локоть, повела куда-то в сторону. Зато маг уверенно сделал шаг ко мне. – Насколько заметил, вы замерзли. Позволь согреть? – я закатил глаза. Не отвяжется ведь.
То ли меня коктейли расслабили, то ли общий настрой, но танцевала я в итоге чаще, чем стояла в стороне. Подозреваю что либо в напитках, либо в закусках было что-то тонизирующее, потому что ноги совершенно не болели. Глубоко за полночь меня уже переполняло состояние легкости и счастья. Словно только тогда до сознания наконец дошел факт того, что обучение закончено и я свободна. Могу делать со своей жизнью что хочу без страха остаться в ней на вторых ролях. Маг всегда найдет себе работу. А если и не найду, но забьюсь куда-нибудь в лес поглубже и обоснуюсь как лесная ведьма.
Я сидела на скамеечке и, блаженно улыбаясь, смотрела на танцующих. Вдруг все стихло, и объявили «танец пары». В груди кольнуло какое-то беспокойство, но я отмахнулась. Мне переживать не из-за чего. Хол несколько опустел. Конечно, сейчас будут танцевать любящие пары. Красиво, чувственно, эффектно. Неприглашенные будут стоят и страдать. Потому и его называют танец разбитых сердец. Но беспокойство в груди нарастало. Как нож масло разрезала приближающаяся фигура. Черная жилетка, на плечи накинут плащ без капюшона, удерживаемый только у шеи, белая маска, закрывающая половину лица. Образ из человеческой легенды. «Призрак Оперы». Только черных волос не хватало. В маске или нет, но Марка я узнавала уже везде. Резко встала, спешно двинулась к выходу из зала. Меня нет для него, значит, и его нет для меня. Почти бегу к выходу. Меня ловят за руку. Останавливаюсь. Не успела… Зазвучала скрипка. Тонко и нежно. Я обернулась. Марк смотрел на меня, не говоря ни слова.
– Я не танцую. – Попыталась вытянуть руку. К одной скрипке прибавились другие. Марк потянул руку на себя, поцеловав ладонь. Резко вздохнув от неожиданности, поняла, что теряю контроль над ситуацией. Сделал шаг назад, к основному залу. Ничего не остается, как сделать шаг на встречу, – Я не... – попыталась повторить, но другая рука легла на талию, притянув к себе. Вновь раздался орган. Скрипки звучали уже ярко и насыщенно. Попыталась оторвать глаза от лица Марка и поняла, что не могу. Мгновение, и мы пришли в движение. Хотела вспомнить сухой ритм, задаваемый нашим мастером танцев на занятиях. Несколько тактов у меня даже получалось сохранять его в голове, но вдруг поняла, почему нам никогда не ставили музыку, даже записанную на кристалл. Все движения шли словно изнутри, сами. Разворот в его руках, выпад, он сделал шаг ко мне, я одновременно сделала шаг назад, он провел ладонью по плечу. Никогда не понимала этого движения на репетициях. Пока не пробежала волна мурашек от этого движения в танце. Еще мгновение, и оторвалась от пола, удерживаемая на руках партнера. В какой-то момент поняла, что словно и не вижу ни зрителей, ни играющий оркестр, нет ничего вокруг. Есть только музыка и партнер. Но снова остался только одинокий плач скрипки. Вот и он умолк. Опустив, наконец, глаза, перевела дух. Со всех сторон раздались хлопки. Я резко подняла голову и заозиралась. Мы стояли в центре, несколько пар если и стояли тоже, то почти у самой толпы. Все смотрели на нас. Совсем растерявшись, снова оглянулась на Марка. Тот все так же молча вновь поцеловал ладонь и, развернувшись, ушел. Я стояла не в силах двинуться с места. Снова заиграла арфа, а за ней отстраненная мелодия. Танцевальная зала вновь наполнилась фигурами и голосами.
Подошла Ригра, взяла меня под локоть, аккуратно вывела на веранду. Постояв под свежим воздухом, я пришла в себя.
– Как ты? – наконец спросила подруга, когда я пришла в себя.
– Дайте мне белые крылья – я утопаю в омуте,
Через тернии, провода, – в небо, только б не мучаться[15], – внезапно для самой себя пропела я. Кажется, мои белые крылья сверкали так, что не заметил их только слепой, и то если в нем ни грамма магии или хотя бы эмпатии.
– Это же он? Ну, тот, с кем ты была осенью.